Убийца возвращается дважды

 – Анна поднялась с кресла, взяла из сумочки телефон, а саму сумку положила в ящик стола.

– Останетесь? – догадался Патонов.

– Хочу еще поработать.

– Тогда и я остаюсь. – Едва надев на себя куртку, Павел ее снял.

– В другой раз. Для начала я сама хочу осмотреться в хранилище. Будет нужна твоя помощь, скажу.

Работу в хранилище Стерхова начала с того, что, включив свет, недолго постояла у входа. Прислушалась и, не услышав крысиной возни, прошла к стеллажу, где в соответствии с регистрационной записью должны были находиться вещдоки по делу Паниной.

Для начала она заглянула во все контейнеры и коробки, стоявшие на этой же полке. Однако обойтись малой кровью ей было не суждено. Вслед за средней полкой Анна проверила нижние, а потом и верхние.

Результат оказался нулевым – того, что она искала, на указанном стеллаже не оказалось. Истратив два часа на такую малость, Анна решила действовать проще. Приступив к осмотру следующего стеллажа, она уже не спускала коробки на пол, а, встав на стремянку, лишь выдвигала, чтобы изучить содержимое.

Заглядывая внутрь, она испытывала различные чувства. Их диапазон простирался от удивления и улыбки до крайнего омерзения. Чего ей только не пришлось там увидеть: холодное оружие, пишущие машинки, чучела птиц, настенные часы и конскую упряжь. Улики по делам хранились в чемоданах, дорожных сумках, мешках и даже в корзине для белья.

Прежде всего, она искала ярлык или наклейку с именем потерпевшей и номером дела. Когда снаружи их не было, Анна проверяла внутри – знала, что, проявив небрежность, она потеряет время впустую. Имена попадались разные, однако нужного так и не оказалось.

Помимо усталости и желания спать, Анне докучал убийственный запах, специфичный и одинаковый для помещений подобного рода. Это была настоящая вонь, в которой смешивались запахи пота, запекшейся крови, бензина, химикатов, прелого тряпья и бог знает чего еще.

По истечении нескольких часов ее движения сделались более экономичными и достигли автоматизма. Пришло время поразмыслить над тем, на что, как правило, его не хватало.

Кровавые буквы «Г» и «У»… В какой момент истекающая кровью Панина вывела их на полу? Когда ползла к двери или раньше? Скорее всего, она уже понимала, что умирает, и хотела выдать имя убийцы, но кровавая весточка пришла с опозданием, и это все осложнило.

А что, если Анна ошиблась и это никакие не буквы? Но ведь и Павел Платонов их тоже разглядел. И даже если это случайные штрихи, оставленные рукой умиравшей Паниной, не принимать их во внимание было бы неразумно.

Рассказ Савельевой многое изменил в расстановке следственных приоритетов. На первый план вышел Гуляев, нелюбимый любовник Паниной, в котором она не слишком нуждалась, но почему-то не отпускала.