Виски для пиарщицы

Неужели это сейчас произойдёт… Нет, пожалуйста, не надо! Что же делать… Кто мне поможет…

Внезапно мучитель слегка приподнялся, и я тут же со стоном и хрипом судорожно втянула в себя воздух. Снова скрипнула дверь, и кто-то заглянул в кабинет.

Спасите меня, умоляю!

- А, Глеб, это ты… Заходи и закрой дверь.

Я услышала, как в два прыжка водитель подлетел к столу, и почувствовала, что он рванул на себя моего мучителя, ослеплённого страстью и похотью. Едва освободившись от каменной глыбы, я обессиленно сползла на пол. Ощутила ладонями пыль на ламинате, привалилась к креслу, легла щекой на мягкое сиденье... Теперь, когда директор не зажимал мне рот, я рыдала уже в голос.

- Андрей Борисович, вы что творите! Так же нельзя! – прорычал водитель. Он обхватил начальника и сцепил руки в замок на его солнечном сплетении.

Хотя Глеб был ниже шефа, однако гораздо крепче и шире в плечах. Директор холдинга возмущённо дёргался в железном кольце и жадно смотрел в мою сторону. Меня трясло от ужаса, его – от вожделения.

- Глеб, пусти сейчас же!

- Андрей Борисович, она же не хочет! Вы что на неё навалились? Мало вам девок, которые сами под вас лезут?

- Глеб, отпусти! Уволю, - сквозь зубы прошипел директор. – Работу потеряешь!

- Отпусти немедленно!

- Андрей Борисович, вы потом мне ещё спасибо скажете! Маргарита, уйди же ты!

Всхлипывая и размазывая по лицу слёзы, я еле-еле поднялась с пола и одёрнула юбку. Ноги не слушались, в ушах звенело. На урода, только что использовавшего меня в качестве матраса, но, к счастью, не успевшего использовать в качестве секс-тренажёр, я не смотрела. Хорошо, что он ещё не спустил штаны и не вытащил своё мерзкое хозяйство. Меня бы стошнило. Да чтоб у него всё отвалилось!

Я схватила сумку, метнулась к шкафу, забрала вещи и выскочила из кабинета.

- За руль не садись, а то опять в кого-нибудь въедешь! – крикнул вдогонку Глеб.

Силы постепенно возвращались, последние двадцать метров по длинному коридору пролетела стрелой. Скорее убраться из этого страшного здания!

В туалет зайти не рискнула. А вдруг кто-то ввалится следом и ткнёт меня носом в кафельную стену? Стоять в пустом холле, ожидая лифт, тоже было страшно. Теперь я ещё долго буду испуганно озираться, оказавшись в безлюдном месте. В зеркале лифта отражалась несчастная лохудра, с мокрыми от слёз щеками и разводами туши под глазами. Спускаясь вниз, успела натянуть шубу и накинуть капюшон, а внизу, где ещё бродил народ, спряталась в уголок, переобулась, вытерла влажной салфеткой руки и, достав пудреницу, убрала с лица чёрные подтёки.

Глебушка, милый, спасибо тебе! Так злился на меня из-за разбитого «мерса», ругал матом, зверем смотрел… Но в трудную минуту не стал добивать, спас. Поступил, как нормальный мужик, а не мерзавец.

Вот кто мерзавец, так это Андрей Борисович.