Виски для пиарщицы

Ещё и дочка у него гадина. Какая гнусная парочка! Свалились же они одновременно на мою голову. Общение с некоторыми людьми нужно строго дозировать, чтобы не отравиться их ядом. А тут их сразу двое навалилось – на одну бедную Маргариту. От души нахлебалась зловонной болотной жижи…

На полупустой парковке рядом с моим «фордом» стоял автомобиль директора. Наверное, час назад Глеб и этот гад проезжали мимо офисного центра, и директор сразу же приметил на полупустой парковке мою яркую машину. Сказал водителю остановиться, направился в здание… А Глеб, вероятно, через некоторое время заподозрил неладное и двинулся на поиски.

В ярко-белом свете фонаря автомобиль сверкал, словно новогодняя игрушка. Машина замёрзла, внутри было холодно, а я всё ещё содрогалась от нервной дрожи. Глеб сказал не садиться за руль. Но ведь это и есть спасение, самое лучшее обезболивающее. Ласковое урчание мотора успокаивало. Дикий ужас, вызванный мыслью о том, что сейчас могло бы произойти, постепенно вытеснялся радостью счастливого спасения.

Я выехала с парковки, оставляя позади высотку офисного центра. Никогда больше здесь не появлюсь. Почему я не послушалась Виктора? Что теперь ему сказать?

Машина летела по сверкающей вечерней улице, размеренное движение возвращало к жизни. Город полыхал, опутанный бриллиантовыми лентами огней, мокрый асфальт переливался всеми цветами радуги, мерцали фонари в ярких электрических гирляндах, сияли вывески магазинов.

Мой автомобиль влился в бесконечный поток машин, отдался его плавному течению. Я ехала по городу, смотрела на всполохи рекламных щитов и ощущала себя крошечной частицей человеческого калейдоскопа – цветное стёклышко, сметаемое при каждом повороте колеса судьбы.

У виска просвистела каменная булава, едва не зацепило. Вся жизнь – бесконечное балансирование на грани, ты ежедневно приближаешься к фатальной черте и снова удаляешься от неё. Одна секунда – и твоё существование разбивается вдребезги, разлетается острыми осколками, и вот они уже впиваются в лицо, ладони, сердце, и от вчерашнего благополучия не остаётся ничего.

Но сегодня я опять увернулась.

- Чего сидим как на похоронах? – удивилась бабуля. – Лопай давай. Блины с пылу с жару, только что в микроволновке подогрела. Позавчера они тебе очень понравились.

То было позавчера. А сегодня я уже другая – изменившаяся. И блины в меня не лезут.

После вчерашнего нападения я два часа колесила по городу, чтобы успокоиться и прийти в себя… Вспоминала слова Виктора, сказанные в среду, в машине, когда я привезла его из аэропорта. Он прав, я только измучаю и его, и себя. Мы всего четыре месяца знакомы, а переживаний хватит на целую Столетнюю войну. Сколько слёз, нервов, эмоций… и так мало объятий, поцелуев, разговоров.