Забытая федерация

Хотя на что я обижаюсь? Ведь сам не планировал монахом год быть.

– Не за что тебя прощать, мы вроде не договаривались хранить друг другу верность. Тем более мы же не думали, что встретимся всего через месяц, – сказал я с паузами и одышкой. Камень на душе реально давил на легкие.

Я молча откинулся на кровати, она улеглась сверху на меня и целовала мое лицо.

– У меня кроме тебя никого не было, хотелось попробовать, как это.

– Не проси – не расскажу подробности.

Я молча лежал, закрыв глаза тыльной стороной руки. Она попыталась убрать мою руку, но я не давал.

– Нет, не думай, я не хочу рассказывать не потому, что это лучше было, а совсем наоборот, с тобой никто не сравнится. Просто мне стыдно.

Я продолжал лежать. Ревность душила. Единственная мысль в голове. Хочешь, чтобы тебе говорили правду, умей прощать. Это работает с детьми, и это работает с женщинами. Но как же это сложно! Может, послать ее подальше?

Остроухая же видно подумала, что я с ней не буду разговаривать, пока не расскажет подробностей.

– Ну ладно, сам просил. Было это четыре дня назад. Мы с моим несостоявшимся женихом Литцитцикелем встретились на симпозиуме в Арваре. После ужина он пригласил меня слетать на природу. Я, конечно, понимала, для чего. Но интересно было, что будет дальше. В общем, случилось это на сиденье в глайдере.

Для меня самого неожиданно ревность распалила огромное желание. Я молча притянул Остроухую к себе. Пусть считают подкаблучником, Да и вообще, кому какое дело, шли бы все нафиг. Мне бы главное того аграфа при встрече не грохнуть. Но это все потом. Сейчас только Остроухая, да и нет ничего лучше, когда любимая просит прощения.

Уже немного позже я лежал на спине, она у меня на груди.

– Зачем ты вообще этот разговор затеяла?

– Мне было стыдно перед тобой, камень прямо с души упал. Теперь так легко.

– Зато этот камень у меня в душе теперь.

Я прислушался к своим ощущениям. Здоровый камень растворился, остался холодный осколочек, где-то на диафрагме, лежал вроде и не мешал даже, но он был.

– Ведь ты могла хотя бы на потом этот разговор перенести.

– Не могла, потом ты меня не простил бы.

Я задумался, пожалуй, правда. Потом бы я ее точно не простил.

В дверь позвонили. Кого там еще принесло?

– Лежи, постучат и уйдут.

Я снова улегся. В дверь начали стучать ногой.

– Дикий, оглох, что ли? – раздался голос Гнома, которому не нужны были рупоры.

– Надо вставать, этот дверь сломает скоро.

Я надел шорты и пошел открывать дверь.

– Ну ты чего тарабанишь?

– Ты живой, что ли? Почему на сообщения не отвечаешь? Я с утра тебя найти не могу. Куратор сказала, что вернула тебя два часа назад, чем можно было заниматься два часа… Здрасьте.

Я обернулся, из спальни вышла Остроухая в моей новой майке. Ну уж очень хороша она была в ней. Я даже залюбовался.