Закат в Лиссабоне

И неожиданно сказал, обращаясь к хозяину номера:

— Дорогой мистер Кобден! Мы с вами так подружились за два дня, что мне кажется, будет правильно, если мы обменяемся своими бокалами и выпьем на брудершафт.

— Лучше пить на брудершафт с женщинами, — улыбнулась Эстелла.

— Ни в коем случае, — возмутилась Зулмира, — не хочу ни с кем выпивать. Потом нужно еще целоваться!

— Не обязательно в губы, — сказал Дронго, протягивая свой бокал Кобдену. — Можно расцеловать своего нового друга и в щеки. Ваше здоровье, мистер Кобден! — Он улыбнулся и подмигнул гостеприимному хозяину.

— Ваше здоровье! — улыбнулся в ответ Кобден.

Россетти, схватив свой бокал, тоже поспешил с ними чокнуться. Кобден сделал несколько глотков. Внезапно бокал выпал у него из рук. Миллиардер схватился за горло.

— Что с вами? — закричал встревоженный Россетти.

Кобден хрипел. Он задыхался. Затем повалился на стол и сполз с него на пол. Несколько раз дернувшись, он затих. Сеньор Россетти поднялся на цыпочки и поглядел через стол.

— Сеньор Кобден! — позвал он дрожащим голосом. И уже обращаясь к Дронго, спросил: — Что с ним? 

В наступившем молчании все четверо ошеломленно смотрели на Кобдена, распростертого на полу. Россетти в недоумении пожимал плечами и озирался.

— Не понимаю — что происходит? — наконец выговорил итальянец, не решаясь подойти ближе к телу. — Нужно вызвать врача! Или полицию?

Дронго наклонился к лежавшему на полу американцу, прощупал его пульс. Затем поднял голову и коротко сказал:

Взяв со стола салфетку, Дронго накрыл ею лицо Кобдена.

— Как это умер? — испугался Россетти. — Вы хотите сказать, что у него был удар? Или инфаркт?

— Мне кажется, его отравили, — сказал Дронго, — так неожиданно не умирают.

— Я звоню в полицию! — взвизгнул Россетти. — Нас всех могут заподозрить.

— Подождите, — остановил его Дронго, — кроме нас четверых здесь никого не было. Значит, яд мог положить только один из нас. И положить в мой бокал, сеньор Россетти. Если вы заметили, мы обменялись бокалами, перед тем как выпить. Мистер Кобден выпил шампанское, предназначенное мне. То есть убить хотели меня, а не его, и я автоматически исключаюсь из числа подозреваемых.

— Если только вы не намеренно отдали ему свой бокал, — сказал Россетти.

Обе женщины молчали, слушая их диалог.

— Это было бы слишком примитивно, — заметил Дронго. — Я бы догадался, что меня будут подозревать в первую очередь.

— Звоните в полицию и врачам! — закричал Россетти. — Может быть, его еще можно спасти!

— Бесполезно, — уверенно заявил Дронго, — яд наверняка был смертельным.

— Ты все-таки врач? — спросила Зулмира.

— Нет, — ответил он, — но я видел в своей жизни слишком много смертей, чтобы спутать.