Запретный остров

Чуть левее пещерного входа виднелось технического характера сооружение, по-видимому, предназначавшееся для обработки, изъятой из пещеры руды. С глубины пещеры, словно язык, к зданию тянулась конвейерная лента.

— Искусственное преобразование.

— Что?.. — Владимир пристально посмотрел на Бернарда.

— Я говорю, вход в пещеру расширен искусственным путем. Вероятно, для удобства сделано. Могу побиться об заклад, что изначально вход был не больше автомобильного дверного проема.

Они уже достаточно близко подошли к пещере, чтобы тень от ее свода заслонила их от все еще теплых лучей, но уже вечернего солнца. Владимир остановился и сначала посмотрел вверх. Ближе, вход в пещеру оказался куда значительнее, чем наблюдался со стороны леса. Затем он взглянул в черное непроглядное нутро кимберлитовой трубки, в ее ограниченном пространстве он ясно услышал, уже ставшее хорошо знакомым, завывание блуждающего по тоннелям ветра.

Безусловно, всех их радовало схожее осознание того, что ненужно будет перемещаться ползком, ведь проход, скорее всего, на большое расстояние уже тщательно прорублен прежде работавшими здесь людьми. Пока еще им не удалось преодолеть и малейшую часть открывшегося перед ними пути. Они не спешили входить внутрь — во тьму бездонную, без какого-либо осветительного прибора.

Груды обломков вулканической породы неподвижным грузом лежали на конвейерной ленте — точно уже не один год. В некоторых местах транспортерная лента изрядно просела под большим весом многокилограммовых валунов. Что-то блеснуло на сколе в одном из камней. Владимир заметил манящий отблеск и, сделав несколько шагов вперед, приблизился к камню. В следующую секунду, словно бы из ниоткуда, в его руке появился походный нож. Это был удобный складной комплект с дополнительным классическим набором из открывалки и кусачков.

— Иди к папочке, малыш, — кряхтя, пробормотал Владимир, скрупулезно пытаясь извлечь блестяшку из серого камня. — Вот наш красавец!..

Он приподнял извлеченный алмаз на всеобщее обозрение. Даже без попадания на него солнечных лучей, камень выглядел завораживающе. Норман долго не мог отвести от него своего голодного взгляда.

Русский поспешно убрал свою находку в карман. Норман, воскресив в памяти слова Владимира, что все найденное будет поделено поровну, заметно обомлел. Его прежде напряженные от беспокойства мышцы тела перестали сопротивляться рождающемуся в мозгу приступу жадности. Неожиданно Грин уловил в стороне — где-то справа от себя, слабое звонкое постукивание. Волосы на руках Нормана встали дыбом, но, как оказалось, повода для беспокойства не было.