Анжелика. Путь в Версаль

Скромные наряды из саржи или полушелка, но с бархатной отделкой и подкладками ярких цветов, тонкое белье доказывали, что к концу жизни хозяйка «Храброго Петуха» была одной из самых зажиточных торговок квартала. У нее даже имелась крошечная муфта из красного бархата с золотыми узорами, которую Анжелика с нескрываемым удовольствием покрутила на руке.

– Сумасшедшая! – снисходительно улыбнулся папаша Буржю. – Увидела ее в торговой галерее и все уши мне прожужжала. Я ей говорил: «Амандина, что ты будешь делать с этой муфтой? Она для благородной дамы из Марэ, которая ездит кокетничать в Тюильри и на Кур-ла-Рен».

А меня это бесило. Я подарил ей муфту на последнее Рождество. Как же она радовалась!.. Кто бы мог сказать, что спустя несколько дней… она… умрет…

Анжелике удалось справиться с волнением.

– Я уверена, что ей доставляет удовольствие видеть с небес, сколь вы добры и великодушны. Я не стану носить эту муфту, потому что для меня она слишком хороша. Но я охотно принимаю ваш дар, господин Буржю. Посмотрю, что мне подойдет. Не могли бы вы прислать ко мне Барбу, чтобы она помогла подогнать одежду?

Анжелика с удовольствием отметила, что стоит перед зеркалом с камеристкой у ног, и расценила этот факт как первый шаг к намеченной цели.

Зажавшая в зубах булавки Барба тоже ощущала это и с видимым удовольствием неустанно называла ее «госпожой».

«Подумать только, что все мое состояние – это несколько су, что дали мне цветочницы с Нового моста, и подаяние, которое ежедневно посылает графиня де Суассон!» – радостно изумлялась Анжелика.

Она выбрала корсаж и юбку из зеленой саржи, отороченные черным атласом.

Черный атласный передник в золотой цветочек дополнил ее наряд успешной лавочницы. Он был рассчитан на пышную грудь мамаши Буржю, поэтому точно подогнать одежду под маленькие, крепкие и высоко посаженные груди Анжелики не удалось, и зияющий вырез корсажа прикрыли розовым шейным платком с вышивкой зеленым шелком.

В маленьком саше Анжелика обнаружила незатейливые украшения владелицы харчевни: три золотых перстня с сердоликами и бирюзой, два крестика, две пары сережек и восемь ниток великолепных четок – одни из гагата, а остальные из горного хрусталя.

Анжелика спустилась в харчевню. Из-под скрывающего ее стриженые волосы накрахмаленного чепца сверкали серьги с агатами и жемчугом, а шею украшал крестик на черной бархотке. При ее появлении добрый кабатчик не мог скрыть радости:

– Клянусь святым Николаем-угодником, ты похожа как раз на ту девочку, которую нам всегда так хотелось иметь, но которой у нас никогда не было! Иногда мы предавались мечтам. «Сейчас ей было бы пятнадцать лет, теперь шестнадцать, – говорили мы.