Анжелика. Путь в Версаль

 – Она была бы одета так или вот так… Она появлялась бы в нашем заведении и весело шутила с клиентами…»

– Как мило с вашей стороны, господин Жак, что вы говорите мне такие прекрасные слова. Увы, мне уже не пятнадцать лет и даже не шестнадцать. Я мать семейства…

– Я не знаю, кто ты, – отвечал он, с умилением качая головой. – Мне кажется, ты не совсем настоящая. С тех пор как ты принялась как вихрь носиться по моему дому, у меня впечатление, что время изменилось. И я не уверен, что в один прекрасный день ты не исчезнешь так же внезапно, как появилась… Тот вечер, когда ты из тьмы возникла на пороге, с рассыпавшимися по плечам волосами, и спросила, нет ли у меня служанки по имени Барба, кажется мне таким далеким… Те твои слова прозвучали у меня в голове как удар колокола… Возможно, это означало, что здесь тебе предстоит сыграть какую-то роль…

«Очень надеюсь», – подумала Анжелика.

Но бранчливо-ласковым тоном возразила:

– Вы были пьяны, вот почему в голове у вас словно звенели колокола.

Сейчас, когда оба смаковали трогательные подробности, испытывали мистические предчувствия, Анжелике представлялось неловким заводить с господином Буржю разговор о денежной компенсации для себя и своей банды, которую она рассчитывала получить за сотрудничество.

Когда мужчины предаются мечтам, не стоит резко возвращать их на землю – они не слишком к этому расположены. И Анжелика решилась приложить все силы своей непосредственной натуры, чтобы без фальши в течение нескольких часов сыграть роль прелестной дочери трактирщика.

Ужин членов гильдии Святого Вальбонна удался на славу, и сам святой пожалел лишь об одном: что не смог воплотиться, чтобы сполна насладиться пиршеством.

Три корзины цветов пошли на украшение столов. Сияющие господин Буржю и Флипо принимали гостей и подавали блюда. Розина помогала Барбе в кухне. Анжелика переходила от одних к другим, следила за кастрюлями и вертелами, любезно отвечала на сердечные приветствия сотрапезниц и подбадривала похвалами таланты Давида, получившего звание великого кулинара по части средиземноморских блюд.

Она и впрямь не скомпрометировала себя, представив мальчишку как талантливого шеф-повара.

Он многое умел, и лишь его лень да, возможно, отсутствие случая до сих пор мешали ему проявить себя. Под воздействием Анжелики, вознесенный ее похвалами, руководимый ею, он превзошел самого себя. Когда она выволокла его, совершенно красного, в обеденный зал, ему устроили овацию. Разгоряченные добрым вином дамы нашли, что у него прекрасные глаза, засыпали бедолагу нескромными озорными вопросами, зацеловали и защекотали его…

Лино взял скрипку.