Анжелика. Путь в Версаль

Но особенно она увлеклась кулинарией в Тулузе, под руководством Жоффрея де Пейрака, чей изысканный стол в Отеле Веселой Науки славился на все королевство.

Анжелика с меланхолическим удовольствием восстанавливала в памяти некоторые рецепты и принципы тонкого кулинарного искусства.

Когда пришла зима, Флоримон серьезно заболел: из носа текло, уши воспалились и стали гноиться.

По двадцать раз на дню Анжелика, улучив момент поспокойнее, бегом взбиралась по лестнице в мансарду, где в одиночестве вело бой со смертью крошечное, горящее в лихорадке тело ее сына.

Всякий раз, приближаясь к его убогому ложу, она содрогалась от страха, и из груди ее вырывался вздох облегчения, когда она видела, что ребенок еще дышит.

Она осторожно гладила его выпуклый лобик, на котором блестели бисеринки пота.

«Любовь моя! Моя прелесть! Хоть бы мне оставили моего хрупкого мальчика! Я ничего больше не буду просить от жизни, Господи. Я стану ходить в церковь. Буду заказывать мессы. Только оставьте мне моего мальчика…»

На третий день болезни Флоримона папаша Буржю сварливо приказал Анжелике уложить ребенка на втором этаже, в спальне, где сам он не жил с тех пор, как умерла его жена.

– Разве можно вылечить ребенка в мансарде размером со шкаф, куда к тому же ночью набивается больше шести человек, да в придачу обезьяна? А все твои цыганские повадки, бессердечная нищенка! – ворчал он.

Флоримон поправился, но Анжелика с двумя детьми осталась жить в большой спальне на втором этаже. Мальчишкам, Флипо и Лино, была предоставлена мансарда, а Розина по-прежнему делила постель с Барбой.

– И я бы не хотел, – побагровев от гнева, заключил папаша Буржю, – чтобы ты продолжала позорить меня тем, что на глазах соседей этот прощелыга-лакей каждый день перебрасывает дрова ко мне во двор.

Хочешь согреться – сходи в дровяной сарай.

Так что Анжелика через лакея дала знать графине де Суассон, что не нуждается больше в ее дарах и благодарит за проявленное милосердие. Когда лакей пришел в последний раз, она дала ему на чай. Тот, по-прежнему недоумевая, покачал головой:

– Да уж, скажу я тебе. Я в жизни чего только ни повидал, но никогда не видел таких женщин, как ты!

– Это еще полбеды, – отвечала Анжелика, – а вот если бы я не была вынуждена видеть тебя…

В последнее время она раздавала полученные от графини де Суассон вещи и еду попрошайкам и нищим.

Они толпились неподалеку от «Храброго Петуха», и с каждым днем их становилось все больше и больше. Среди них частенько попадались знакомые лица, зловещие и молчаливые. Анжелика подавала им, словно пытаясь заручиться расположением враждебных сил.

Она безмолвно умоляла этих несчастных дать ей право на свободу. Но с каждым днем они становились все требовательней.