Анжелика. Путь в Версаль

 – Его повесили!

– Я обещал господину д’Обре, начальнику полиции города Парижа, который, в свою очередь, сам поклялся в этом королю, что три последних имени никогда не будут произнесены. Сегодня утром, несмотря на то что автор этих памфлетов уже повешен, имя графа де Гиша стало достоянием парижан. Его величество прекрасно понял, что казнь главного виновника не остановит народного недовольства, которое обратится на Месье. Со своей стороны, я дал понять его величеству, что мне известен соучастник – или соучастники – подвигов памфлетиста. И повторяю, я пообещал, что три последних имени никогда не прозвучат.

Анжелика и Дегре опять стояли друг против друга на том же самом месте, где вчера она прижималась лбом к плечу полицейского. Никогда она не перестанет упрекать себя за этот жест. А сегодня их взгляды скрестились, как шпаги.

В доме никого не было, только раненый Давид лежал в горячке в своей комнатушке на антресолях. Уличный шум не доходил сюда. Отголоски народного волнения не долетали до этого аристократического района. Перед кварталом Марэ смолкали крики толпы, волновавшейся на Гревской площади перед виселицей, на которой болталось тело Клода Ле Пти, поэта с Нового моста.

Вот уже пятнадцать лет, как он наводнял Париж своими эпиграммами и песнями, и теперь парижане не могли поверить, что он повешен и мертв. Они смотрели на его светлые волосы, которые шевелил ветер, разглядывали старые башмаки, подбитые стершимися гвоздями. Матушка Маржолен рыдала. На углу улицы Ваннери мамаша Юрлюлет, заливаясь слезами, распевала под скрипочку папаши Юрлюро известный куплет:

Люди слушали ее и впадали в исступление. Не зная, что предпринять, они грозили кулаками в сторону Ратуши.

В маленьком домике на улице Фран-Буржуа Анжелика и Дегре вели непримиримую жесткую борьбу. Они говорили почти шепотом, словно опасаясь, что весь город подслушивает их разговор.

– Мне известно, где находятся пачки памфлетов, которые вы собираетесь разбрасывать по городу, – говорил Дегре. – Я могу попросить содействия армии, чтобы напасть на предместье Сен-Дени и перебить всех, кто будет противиться обыску у принца нищих, мессира Жанена. Но есть и другой, более простой способ уладить дело. Вместо того чтобы шипеть, как разъяренная кошка, лучше внимательно послушайте меня, дурочка… Поэт Клод мертв.

Так надо. Слишком долго раздавались его дерзкие выпады. Король никогда не допустит, чтобы его обсуждал всякий сброд.

– Король! Король! У вас только он на уме. Когда-то у вас было больше гордости!

– Гордость – это грех молодости, мадам. Прежде чем быть гордым, надо знать, с кем имеешь дело. В силу обстоятельств я столкнулся когда-то с волей короля. И едва не был раздавлен. Все стало ясно: король сильнее меня. И я встал на сторону короля.