Анжелика. Путь в Версаль

Она являлась ему в черном платье, которое оживляли либо яркое фигаро, либо кружева и великолепная нитка жемчуга, спускавшаяся до колен, с бриллиантовым крестом… У него перед глазами стояли прелестные маленькие руки… Он подолгу задерживался в покоях, где принимал ее, которые были украшены так, как любила Анна Австрийская: пышными, как кусты, букетами жасмина и китайскими безделушками из золотой и серебряной филиграни. В Версале, по крайней мере, он не доводил мать до слез.

Примерно в то же время потеряла мать мадам де Монтеспан, и ее траур вкупе с трауром придворным ненадолго задержал дома шальную пуатевинку. Она теперь чаще бывала у Анжелики, спасаясь от кредиторов и домашней скуки, и в ее всегдашнем веселье сквозила нотка затаенного страдания. Она рассказывала о своем детстве. Отец ее был прожигателем жизни, а мать – ханжой. Супруги совсем не виделись, потому что одна с утра до вечера пропадала в церкви, а другой кутил ночи напролет. Совершенно непонятно, как они умудрились родить нескольких детей. Атенаис говорила и о дворе, но с недомолвками и плохо скрытым раздражением: королева – дура набитая, а Лавальер – жалкая кривляка. Когда король наконец решится ее бросить? В его свите полно дам, которые готовы занять ее место… Говорят, мадам дю Рур и мадам де Суассон ездили к Вуазенше, чтобы отравить Лавальер.

В Париже ходило много разговоров о ядах, и не было ничего удивительного в том, что три престарелые дамы в Марэ велели во время еды приносить им «креданс» – маленькую шкатулку, битком набитую жабьим камнем или рогом единорога, – и еще золотую или серебряную солонку с толчеными змеиными языками. Все это при случае должно было пригодиться в качестве противоядия.

Новое поколение все эти ухищрения презирало. Однако много людей погибало самым таинственным образом, и врачи обнаруживали, что их внутренности сожжены каким-то разъедающим составом. По словам полицейского Дегре, создавалось впечатление, что «кто-то вместе с бульоном преподнес им пулю из пистолета».

Еще одной соседкой Анжелики была маркиза де Бренвилье. Она жила в двух шагах, на улице Карла Пятого. С этой дамой в квартале Марэ Анжелика столкнулась по чистой случайности. Много лет назад она вместе с бандой Каламбредена напала на маркизу возле Нельских ворот.

Мадам де Бренвилье ее не узнала, – по крайней мере, Анжелика на это надеялась. Явившись к маркизе с визитом, она чувствовала себя крайне неловко, и у нее перед глазами маячил золотой браслет, лежавший в шкатулке возле кинжала Родогона Цыгана.

Мадам Моран пришла к сестре лейтенанта полиции месье Обре с просьбой. Старший месье Обре недавно скончался, но все дела принял его сын, и Анжелика надеялась на помощь мадам де Бренвилье: та могла замолвить словечко своему брату.