Анжелика. Путь в Версаль

Она открыла свои двери для всех. И ледяными зимними утрами, когда нечистое дыхание бродяг облачками плыло по воздуху, она наблюдала, как они, словно дикие звери, сходились к ней.

«Бедный люд ужасен», – говорил господин Венсан.

Да, они были ужасны. Но Анжелика знала, насколько невзгоды и озлобленность калечат и тела и души. Она и сама была вовлечена в этот гнусный водоворот.

И в ней эхом отозвался добрый старческий голос, который призывал всех к милосердию, – голос господина Венсана: «Бедняки, которые не знают, что им делать и куда идти, которые бродят в одиночестве и в нищете и множатся день ото дня, – вот мое бремя и моя боль!»

И она, стоя на коленях на каменном полу, мыла им ноги, накладывала повязки на язвы. Только они да еще двое ее детей могли вновь оживить источник любви в ее окаменевшем сердце.

Вскоре после случая с Легконогим у нее объявился Сухарь. Старик ничуть не изменился. Как всегда, он был увешан раковинами и четками и строил из себя пилигрима. И вот что услышала Анжелика, пока перевязывала ему застарелую язву, опоясывающую ногу:

– Сестренка, я пришел тебя предупредить: если тебе дорога твоя шкура, прекратила бы ты свои штучки.

– Что ты такое говоришь, Сухарь? Что я еще натворила?

– Ты – ничего. А вот другая…

– Да твоя подружка, что уже восемь дней кряду трется возле тебя. Я нынче видел, как она от тебя выходила.

Анжелика вспомнила, что сегодня ей нанесла визит мадам де Бренвилье.

– Такая маленькая, в амарантовом манто?

– Не знаю, амарантовое у нее манто или нет, зато эту даму знаю достаточно, чтобы сказать: опасайся ее, как дьявола.

– Что ты, Сухарь, это же мадам де Бренвилье, сестра лейтенанта полиции.

– Может быть. Но я тебе говорю: бойся ее.

– Да откуда ты ее знаешь?

– Это длинная история. Однажды, когда было холодно, я заснул на паперти церкви Святой Оппортуны. А очнулся уже в Отель-Дьё. Одеяло, матрас, занавески и на голове – колпак. Никогда еще у меня не было такого жара. Ну и потом отказали ноги… И я остался в больнице… Там было хорошо! И эта дама приходила нас навещать. Приносила варенье, окорок… Добрая была дама. Вот только те больные, кто все это ел, дохли как мухи. А я глядел в оба… Похоже, я один догадался. И вот однажды она явилась и говорит мне таким елейным голоском: «Вот сладости для вас, бедняжка». А я ей в ответ: «Нет, мне пока неохота отправляться к Господу, помирать то есть не хочу!» Она на меня так зыркнула! Прямо адским пламенем обдала! Вот почему говорю тебе: остерегись, Маркиза Ангелов, не надо к ней ходить.

– Да что ты себе навыдумывал, Сухарь?

– Навыдумывал… навыдумывал… Я верю в то, что вижу. А еще я знаком с одним слугой по прозвищу Шоссе. Он в услужении у месье Сент-Круа, ухажера этой Бренвилье. Так вот, он мне рассказывал занятные вещи…

Анжелика задумалась.