Анжелика. Путь в Версаль

Но сейчас, как я вижу… Здесь вам спокойно, здесь вы в безопасности.

– Нет, я здесь не в безопасности, потому что вы сюда являетесь и всегда будете являться! Вы спекулируете на моем прошлом, чтобы меня уличить… непонятно в чем. Я ничего не знаю, ничего не желаю знать, ничего не желаю ни видеть, ни слышать!.. Неужели вы не понимаете, что однажды я уже все потеряла из-за чужих интриг?.. У меня еще впереди длинный путь, и если я дрожу, то это оттого, что вы все объединились, чтобы опять все у меня отнять… Оставьте меня, забудьте обо мне. О Дегре, я вас умоляю!

Он слушал задумавшись, и ей показалось, что в его карих глазах промелькнуло какое-то необычное выражение. Такие глаза бывают у побитой собаки. Он поднял руку, словно хотел погладить ее по щеке, но так и не отважился.

– Вы правы, – вздохнул он. – Вам причинили слишком много зла. Живите спокойно. Никто вас не тронет, милая.

И он ушел. Больше Анжелика его не видела.

Она почувствовала явное облегчение, хотя на душе и осталась неосознанная боль.

Ей не хотелось думать о прошлом, которое она уже начала сдирать с себя, как грязную одежду.

Пусть Бренвилье перетравит хоть все свое семейство – Анжелике было все равно. Она не станет вмешиваться в это дело и помогать полицейскому разоблачить отравительницу.

У нее была другая цель. Она хотела быть принятой в Версале.

Самыми трудными оказались последние шаги на этом подъеме. Она выдохлась. И чувствовала: чтобы достичь цели, ей придется выдержать последний бой, самый тяжелый и жестокий…

Очень важное очко она выиграла, когда случай свел ее с братом, иезуитом Раймоном де Сансе.

Однажды вечером, когда уже совсем стемнело и Анжелика собиралась посыпать песком письмо к своей подруге Нинон де Ланкло, ей доложили, что ее спрашивает какой-то монах. На пороге стоял аббат, который сказал, что ее срочно хочет видеть брат Раймон де Сансе.

Анжелика поднялась к себе, чтобы надеть плащ и маску. Странное время выбрал иезуит, чтобы увидеться с сестрой, да к тому же еще вдовой колдуна, сожженного на Гревской площади!

Аббат сказал, что идти недалеко. Пройдя буквально несколько шагов, они оказались перед старинным средневековым особняком, прилегавшим к коллегиальной церкви иезуитов. В вестибюле провожатый Анжелики растворился, как черный призрак. Она поднялась по лестнице, глядя наверх, где угадывался силуэт высокого человека с канделябром в руке.

– Проходите, прошу вас.

Она пошла за ним следом, ни о чем не спрашивая. Между ними сразу возникла связь, всегда объединявшая семейство Сансе де Монтелу. Он провел Анжелику в маленькую келью, слабо освещенную ночником. В глубине алькова она с трудом различила бледное личико с закрытыми глазами – то ли женское, то ли детское.

– Она очень больна. Может быть, умирает.

– Мари-Агнес, наша сестра.