Анжелика. Путь в Версаль

Я всегда говорю Грязному Поэту: «Дайте нам повешенных». Ничто не приносит такого дохода, как повешенные. А ты-то хочешь одного? Отдам даром, потому что ты наша маркиза.

– Нынче вечером в Нельской башне угощу вас свиной колбасой, – пообещала Анжелика.

И, читая бумажку мамаши Юрлюрет, она с толпой зевак отправилась дальше.

Внизу, в углу страницы, Анжелика разглядела уже знакомую ей подпись: «Грязный Поэт».

Едкое воспоминание о ненависти поднялось к ее сердцу. Она посмотрела на бронзового коня на земляной площадке. Именно сюда, говорили ей, к ногам коня, залезал порой поэт Нового моста, чтобы поспать. Воры уважали его сон. Впрочем, красть у него было нечего. Он был беднее самого бедного нищего. Он вечно бродил голодным, его вечно преследовали, а он сеял по Парижу скандал, точно пригоршню яда.

«Как это до сих пор не нашлось никого, кто бы его убил? – подумала Анжелика. – Я бы его убила, если бы встретила. Но прежде я хотела бы сказать ему за что…»

Скомкав бумажку, она бросила ее в канавку. Мимо проехала карета, перед ней, прыгая, как белки, бежали скороходы. В своих шелковистых ливреях и шляпах с перьями они были великолепны.

Толпа гадала, кто сидит в карете. Анжелика смотрела на скороходов и думала о Легконогом, чье сердце разбилось на бегу.

Славный бронзовый король Генрих IV искрился на солнце и улыбался над клумбой красных и розовых зонтиков. Сквер оккупировали торговки апельсинами и цветами. Они громогласно предлагали свои золотистые плоды:

– Португалия! Португалия!

Цветочницы обосновались на Новом мосту еще ранним утром. Они спускались сюда с улицы Букетери от церкви Сен-Жюльен-ле-Повр, где находилось их управление, или с улицы Арбр-Сек, где запасались товаром в садах Прованских Братьев.

Молоденькие прохаживались в толпе с корзинами тубероз, роз и жасмина, а пожилые, прикрываясь от солнца красными зонтиками, торговали за прилавками.

Одна из этих кумушек наняла Анжелику, чтобы та помогла ей составлять букеты. Заметив, с каким вкусом молодая женщина справилась с работой, торговка дала ей двадцать су.

– Ты уже не в том возрасте, чтобы идти в ученицы, – сказала цветочница, внимательно оглядев Анжелику. – Но девчонке понадобилось бы два-три года, чтобы научиться делать такие букеты. Если бы ты захотела работать со мной, мы бы договорились.

Анжелика отрицательно покачала головой, зажала в руке двадцать су и ушла. Много раз она разжимала руку и рассматривала монетки, которые дала ей торговка. Это были первые заработанные ею деньги.

Купив у фритюрье два пончика, она немедленно проглотила их и смешалась с толпой зевак, во всю глотку хохочущих перед кафедрой Большого Матье.

Блистательный Большой Матье! Он обосновался лицом к лицу с королем Генрихом IV, ни насмешки, ни величия которого не опасался.