Белые ночи с Херувимом

 – Не при коммунизме живем!

– Итак, вы распустили слух, что Капустины уехали за рубеж на постоянное жительство, а потом состряпали фальшивую доверенность от них на продажу квартиры.

– Что за слово неприятное – состряпали! – поморщилась Лариса Прокофьевна. – Изготовили… Кстати, очень хорошо изготовили, комар носа не подточит!

– Комар, может быть, и не подточит, но судебный эксперт… Ладно, а как же с нотариусом? Ведь такого рода доверенности должны быть нотариально заверены!

Лариса засмущалась: видимо, я затронула один из самых опасных моментов в ее истории.

– Значит, не хотите сотрудничать? – проговорила я, отодвигая в сторону блокнот, в который записывала ее показания. – Что ж, это ваше право. Только потом не удивляйтесь, что Ривкин опять вышел сухим из воды, а на вас возложили всю тяжесть обвинения. Включая убийство гражданки Баранкиной…

– Да я к этому убийству не имею никакого отношения! – заверещала Лариса. – У меня алиби!

– Насчет алиби вы будете доказывать суду, а только Семен Ильич будет все валить на вас! И уж он, будьте спокойны, не промолчит о роли нотариуса!

– Я тоже не буду молчать! – перебила меня Лариса. – Записывайте! Все записывайте! Нотариус у Семена свой… то есть своя. Она не была полностью в курсе дела, просто не очень внимательно проверяла документы. Вот ее помощник, Виталий, – тот всегда был в курсе, с ним Семен делился прибылью. Виталий готовил документы на подпись нотариусу и ставил на них карандашом специальную пометку – мол, это наши люди, к ним не нужно слишком придираться. Вот нотариус и смотрела на все сквозь пальцы…

– Позвольте, – до меня начало доходить, – ведь для того, чтобы заверить доверенность, нотариус должен был убедиться, что перед ним сидят Татьяна и Сергей Капустины и в его… присутствии подписывают этот документ?

– Ну да, – кивнула Лариса. – Она, Инна Михайловна, носит очки очень сильные. Минус девять или даже минус десять. Но иногда она их снимает, и тогда ей трудно разглядеть, кто перед ней сидит…

– И кто же перед ней сидел? – осведомилась я.

– Мы с Семеном! – ответила Лариса Прокофьевна, скромно потупившись.

– Так-так… – кивнула я, и тут в стену постучали, и Василий Макарович крикнул, чтобы мы шли в кабинет, будем преступникам очную ставку устраивать.

– Значит, как вы действовали дальше, мне понятно. Вот только нужно же было их выписать и все такое…

Лариса бросила на нас весьма выразительный взгляд, из чего я сделала вывод, что паспортистка и вообще все в жилконторе у нее давно прикормлены.

– А в квартире? Что вы сделали с вещами? – спросила я. – Ведь остались же после Капустиных вещи…

– А там ничего не было, – спокойно ответила Лариса.