Чистильщик

— Да, но с твоей матерью все в порядке.

— Тогда почему она сама не позвонила?

— Ну, теперь с ней все в порядке, и раз уж она не будет сегодня ночевать дома, это был единственный способ с тобой пообщаться. Она сказала, что связаться с тобой можно, только если позвоню я. Она довольно настойчивая женщина, твоя мама, — говорит он без тени иронии.

— Что с ней случилось?

— Давай ты сам с ней поговоришь.

Возникает тишина, пока трубку передают из рук в руки. Невнятные голоса, и потом:

— Что случилось? Почему ты оказалась в больнице?

— У меня откололся кусочек зуба, — спокойно, как ни в чем не бывало, отвечает она.

Я сажусь, вцепившись в трубку, не понимая, что она пытается мне сказать.

— Зуба? У тебя откололся кусочек зуба и из-за этого ты в больнице? — Встряхиваю головой, пытаясь придать смысл ее словам. Если у нее откололся кусочек зуба, почему она не… — Зубной. Почему ты не у зубного?

— Я была у зубного, Джо.

Потом она замолкает. Моя мать, женщина, которая обожает говорить и будет говорить даже после смерти, молчит и ничего мне не объясняет. Пару недель назад она была счастлива, рассказывая мне, что испражняется водой.

Поэтому я спрашиваю:

— Почему ты в больнице?

— Он сломал тазобедренную кость.

— Сломал тазобедренную кость? Как?

— Он поскользнулся в душе.

— Он принимал душ и упал. Сломал тазобедренную кость. Мне пришлось вызвать «скорую». Это было ужасно, Джо, хотя довольно интересно, потому что я никогда не была внутри машины «скорой помощи». Сирены громко выли. Конечно же, Уолт плакал не переставая. Мне было так его жаль, но он держался таким молодцом. А у водителя «скорой» были усики.

— Ты была у него, когда он принимал душ?

— Не глупи, Джо. Я находилась дома.

— А почему он тебе позвонил?

— Ему не надо было мне звонить. Я уже была дома. Это я позвонила в «скорую».

— Да, но почему Уолт не позвонил?

— Потому что он был в душе.

— Тогда как он тебе позвонил?

— Да я уже была там, Джо. Ты к чему клонишь?

— Сам точно не знаю, — говорю я, довольный, что с этой частью разговора мы покончили.

— Мы собирались пойти пообедать, поэтому мы решили… — она замолкает, но я уже понял, что она собирается сказать. — Он решил принять душ.

— У тебя дома? Ты принимала душ с ним?

— Не груби, Джо. Конечно же, нет.

В голове моей начинают мелькать картинки. Изо всех сил зажмуриваю глаза. Я бы их вырвал, если бы это помогло. Картинки никуда не деваются. Я вспотел как свинья. Прижимаю пальцы к закрытым глазам, и перед ними расплываются тысячи цветов — как от канделябра внизу — и цвета эти плывут сквозь мои мысли, а я пытаюсь за ними следовать. Мне бы очень хотелось верить, что они не принимали душ вдвоем. Хотелось бы забыть, что она сказала «мы» вместо «он». Хотелось бы забыть весь этот разговор.