Дед Снегур и Морозочка

 – У матери инфаркт!

Слабые оправдания Тима: «На даче нет телефона, позвонить неоткуда» лишь больше обозлили отца, и Николай Ефимович ляпнул сгоряча:

– Убирайся вон, ты нам больше не сын.

Тимофей хлопнул дверью и исчез. Ну и кто из вас никогда не скандалил со старшими? Кто ни разу не убегал от родителей, сжимая кулаки и думая: «Вот умру, то-то они зарыдают». Как правило, спустя несколько часов бунтари возвращаются в родные пенаты, где их с распростертыми объятиями встречают измученные угрызениями совести предки, и все завершается поцелуями и признаниями в любви. Но Тимофей оказался из другой породы. Домой он больше носа не казал. Спустя сутки после скандала успокоившийся Николай Ефимович помчался в институт, которым заведовал его ближайший друг Антон Крутиков, отыскал сына и услышал от него: «Вы мне надоели, если не оставите меня в покое, уеду из Москвы, никогда не найдете, где спрятался».

Как ни старались отец с матерью, сын отказался мириться. Правда, не желая общаться с родителями, Тимофей благосклонно принял от них в дар кооперативную квартиру и не возвращал денег, которые Вера Кирилловна тайком засовывала гордому отпрыску в почтовый ящик.

Несколько лет Морковкины надеялись на восстановление отношений с сыном, потом поняли: ничего не получится, и зажили своей жизнью. Николай Ефимович руководил предприятием, Вера Кирилловна не без протекции мужа организовала самодеятельный театр, где сама ставила спектакли и играла главные роли. Сына мать увидела лишь на похоронах Николая Ефимовича. Вера, конечно, знала, что ее мальчик стал кумиром миллионов телезрителей, что он представляется как Тим Морков, но о его личной жизни ей ничего не было известно. Желтую прессу Вера Кирилловна не читала, до нее, правда, окольными путями дополз слушок о несчастье. Незадолго до кончины Николая Ефимовича у Тимофея трагически погибла жена на съемках очередного фильма.

Тимофей подошел к матери и неожиданно обнял ее. Вера Кирилловна, сидящая возле гроба Николая Ефимовича, испытала полярные чувства. С одной стороны, ее душило горе, с другой – охватила радость, сын вернулся, он ее простил.

Дальше началась фантасмагория. Невесть откуда вынырнула молодая женщина и, обливаясь слезами, кинулась в ноги Вере Кирилловне. Внезапно возникшие журналисты защелкали камерами. Вдова прижалась ко вновь обретенному сыну и зарыдала в голос.

– Мама, – шепнул тот, – просто плачь без ажиотажа, слишком бурно реагировать не следует.

Все походило на спектакль, главная роль в котором досталась отнюдь не вдове. В центре внимания окружающих и прессы оказались Тимофей вместе с той самой женщиной, ее звали Эстер, она была новой невесткой Веры Кирилловны.