Дед Снегур и Морозочка

Со следующей юной любовницей Антона Георгиевича он расправился так же, как с Валей Белкиной, только на этот раз, кроме пледа, Тим заботливо положил возле тела золотые часы ректора, на которых имелась гравировка «Любимому профессору от выпускников театрального училища имени Раевского». Обнаружить преступника, имея на руках столь заметную улику, пустяковое дело. Тим очень надеялся, что тупоголовые милиционеры наконец сообразят, кто душит неудачливых абитуриенток, свяжут вместе два преступления, ведь нынешнее добуквенно повторяло прошлогоднее. Единственное отличие состояло в месте, где Тим бросил тело. На этот раз люк находился ближе к институту. И что бы вы думали? За Антоном Георгиевичем снова не пришли! Тимофей обозлился на глупость сыщиков, но потом прочитал в одной из газет материал о преступлении, в котором ни словом не упоминалось о часах, и сообразил: на золотую вещицу наткнулся бомж и утащил «ходики». Глупо подбрасывать в качестве улики столь дорогой предмет. В третий раз Тим поведет себя умнее, а то, что третий раз непременно случится, актер не сомневался…

Лилия Петровна замолчала и начала хрустеть пальцами. Я вздрогнула: неприятный звук навеял воспоминания, показавшиеся неожиданно важными, но мне было недосуг рыться в памяти. У меня вырвалось замечание:

– Тимофей, похоже, страдал психическим заболеванием.

Лилия Петровна прекратила издеваться над своими руками.

– Простите, я нервничаю, и срабатывает привычка, понимаю, что людей от этого звука передергивает, но действую бездумно, это что-то вроде тика. Да, Тимофей сумасшедший, я знала, что рано или поздно он примется снова убивать.

– Если основной целью парня являлась месть Крутикову, то после того, как ректор очутился за решеткой, Тимофей должен был успокоиться, – удивилась я, – мечта сбылась, враг повержен, выставлен на позор, чего еще желать?

Лилия Петровна возразила:

– Вы рассуждаете как обычный человек. А Тимофей актер с явными психическими отклонениями. Ему понравилось убивать. После того, как Морковкин лишал жизни очередную девушку, он испытывал невероятный прилив энергии, начинал блистать в спектаклях. Думаю, он питался некоей субстанцией, которая покидает тело в момент кончины, пил ее, словно вампир.

– М-да, – пробормотала я, – смелое предположение.

Жена ректора схватила со стола маленький календарик и стала вертеть его в руках.

– Когда Антон очутился в СИЗО, Тимофей понял, что жажда убивать никуда не делась, более того, стала нестерпимой. Как-то вечером он сел в вагон метро и увидел напротив девушку, читавшую книгу. Пассажирка рассмеялась над текстом, запрокинула голову и невольно обнажила шею.