Дед Снегур и Морозочка

Чеслав не из тех боссов, которые постоянно нахваливают подчиненных, самое приятное, что можно от него услышать, это лаконичное «хорошо». Я замолчала и сидела так до ворот дачи Морковкиных.

– Слава богу, ты приехала, – заломила руки Эстер, увидев нас на пороге, – и хорошо, что не одна.

Коробков вежливо поклонился. Выкрашенные в ярко-зеленый цвет волосы на секунду упали на лоб дедушки российского Интернета. Хакер откинул прядь, при этом на пальцах блеснули перстни с черепами, и сказал:

– Наверное, вы забыли мое имя. Дима.

– Очень приятно, – пролепетала Ротшильд, – пойдемте в гостиную, сегодня холодно.

– Что случилось? – пресекла я ее неуклюжие попытки вести светскую беседу.

– В семь утра Вера Кирилловна уехала в Москву, – начала Эстер, – вызвала такси и умчалась.

– Так рано? – удивилась я.

– Мать Тима пожилой человек, – дипломатично сказала Ротшильд, – она любит лечь пораньше и встать на заре. И еще… ну… короче… Вера не… ну…

– Вы не ладите? – помогла я обрисовать ситуацию.

– Да, – призналась Эстер, – особой любви ко мне свекровь не питает.

– Раньше вы утверждали, что мать Тима невзлюбила Лену из-за того, что та расстроила вашу свадьбу, – попыталась я уличить Эстер в отсутствии логики.

– Верно, – кивнула она, – пока я не обрела статус законной жены – ходила у нее в любимицах. Но едва мы с Тимом расписались, как Вера Кирилловна начала ко мне придираться. Я не отвечаю на ее боевые действия и, похоже, этим вывожу свекровь из себя. Мне жаль Тима, хуже нет ситуации для мужчины, чем метаться между матерью и женой, поэтому я просто не принимаю ее щипки близко к сердцу.

– Благородно, – влез в беседу Димон.

Я быстро наступила ему на ногу, Эстер покосилась на зеленую голову хакера и сказала:

– Но вчера мы поругались насмерть.

– С этого момента поподробнее, – велела я.

Не успела за мной с Гри захлопнуться дверь, как Лена начала плакать и причитать:

– Лучше бы мне остаться в Алаеве. Я доставила вам столько хлопот!

– Точно! – подхватила Вера Кирилловна. – Но еще не поздно туда вернуться.

– Мама, – возмутился Тим, – имей хоть каплю сострадания! Прекрати гнобить моих женщин! Или я снова перестану с тобой общаться.

Эстер стало крайне неприятно. Сколько раз свекровь обижала ее, но супруг ни разу не встал на ее защиту, наоборот, постоянно говорил: «Маме много лет, она тяжело пережила недавнюю смерть отца, будь с ней поласковей».

Однако стоило мамуле наскочить на Лену, как Тимофей выпустил когти и оскалил зубы.