Девочка, которая пила лунный свет

Луна видела, какой нестерпимый голод снедал Пожирательницу Печали. Даже сейчас – даже сейчас! – она исступленно пыталась нащупать хотя бы кроху печали, чтобы заполнить бездонную пустоту в душе. – Ты ничего обо мне не знаешь!

Но Луна знала. Оком разума она видела, как в воздухе между ней и Пожирательницей Печали повисло сердце-жемчужина. Оно было сокрыто так долго, что, наверное, Пожирательница Печали сама позабыла о его существовании. Луна поворачивала жемчужину так и сяк, разглядывая покрывавшие ее щербинки и трещинки. Воспоминание. Любимый человек. Потеря. Прилив надежды.

Пропасть отчаяния. Сколько чувств может вместить в себя одно-единственное сердце? Луна посмотрела на бабушку. На маму. На человека, который вышел на бой за жену и сына. «Бесконечное множество чувств, – подумала Луна. – Бесконечное, как вселенная». Весь свет, вся тьма, все бесконечное движение; все пространство и время, и пространство в пространстве, и время во времени. И она поняла: нет границ для сердца, и вместить оно может в себя все на свете.

«Как страшно, когда твои собственные воспоминания тебе неподвластны, – подумала Луна.

 – Уж это-то я знаю. Теперь знаю. Хочешь, я помогу тебе?»

Луна сконцентрировалась. Жемчужина треснула. Пожирательница Печали вытаращила глаза.

– Некоторые, – сказала Сян, – предпочитают власти любовь. Даже не некоторые, а почти все.

Луна сосредоточилась на трещине и взмахом левой руки вскрыла ее. И наружу хлынула печаль.

– Ах! – воскликнула Пожирательница Печали, прижимая руки к груди.

– А НУ СТОЙ! – раздался голос с небес.

Луна подняла голову, и крик ужаса застрял у нее в горле. Прямо над ней распахнул свои крылья огромный дракон.

Он облетел стоящих еще и еще раз, сужая круги. Он дышал пламенем. И при этом выглядел странно знакомым.

Сестра Игнация вцепилась ногтями в грудь. Ее печаль потекла на землю.

– Нет! Нет, нет, нет!

В глазах набухали тяжелые слезы. От рыданий прерывалось дыхание.

– Помнишь мою мать? – закричал дракон, похожий на Фириана. – Она погибла из-за тебя!

С этими словами дракон вошел в пике и с грохотом опустился на землю. В стороны брызнули фонтанчики камня.

– Моя мать, – бормотала Пожирательница Печали, не замечая нацелившегося на нее исполинского дракона.

 – Мать, отец, сестры и братья. Деревня, друзья. Их больше нет. Осталась только печаль. Печаль и память, память и печаль.

Дракон, похожий на Фириана, обхватил Пожирательницу Печали за пояс и приподнял над землей. Та повисла безвольно, как кукла.

– Я сожгу тебя заживо! – загрохотал дракон.

Это был Глерк. Он бежал вверх по склону, бежал так быстро, что Луна не поверила своим глазам.

– Фириан, отпусти ее сейчас же! Ты сам не знаешь, что творишь!

– Нет, знаю, – ответил Фириан. – Она плохая.