Девочка-лед

— Харитонова, слезай уже со стула! — просит ее Элеонора. — Повторяю, на выход, быстро, 11 «А».

— На выход! — вторит ей Горлань.

Бурно возмущаясь, они все же начинают покидать кабинет, гонимые классным руководителем. Она, в итоге, исчезает за ними следом.

— Сейчас еще раз все по порядку. Буду протокол писать, — заявляет Арина Степановна, доставая папку и усаживаясь за парту. — Зафиксировать надобно все.

Харитонова цепляет мои пальцы своими и подмигивает. Да только я в таком шоке прибываю, что никак на ее жест поддержки не реагирую. Может, виной тому тот факт, что прямо в эту секунду распахивается дверь, и в кабинет с перекошенным от злости лицом влетает Роман.

В несколько шагов он пересекает кабинет, добираясь до того места, где сидит его девушка и Абрамов, который от начала и до конца лицезрел шоу молча, с легкой ухмылкой на губах.

— БЕРКУТОВ! — истошно вопит соцпедагог, в тот момент, когда тот, нецензурно выражаясь, бросается на Яна, словно бык на корриде.

Наносит ему целую серию ударов в живот и по ребрам. С жутким грохотом они оба вместе со стульями валятся на пол. Ника едва успевает отскочить в сторону.

В ужасе пищит, прячась за широкую спину Сивовой. Ошарашенно смотрит на происходящее.

— Ой че делается! Ой че делается-то! — достает телефон и кудахчет Горлань, направляясь к ни на шутку сцепившимся парням. — Караул! Але, але, Борис Ефимович, тут у нас ЧЕ ПЭ в триста одиннадцатом!

Прямо дежавю. Кабинет директора. Снова.

Сколько раз я здесь уже был? Да не сосчитать, честно говоря. Это ж фактически мое любимое место в родной гимназии…

Битый час идет разбирательство относительно кражи вещей. Уже рвотный рефлекс подкатывает от всего этого.

Даже не слушаю о чем вещает завуч. Отказываюсь воспринимать ее занудную речь. Тут есть занятие поинтереснее. В полуметре от меня — Лисицына. Так что я активно вдыхаю аромат лесных ягод (то ли земляника, то ли что), который всегда исходит от ее волос, и то и дело посматриваю в ее сторону.

Профиль сосредоточенный. Спина неестественно ровная. Она ж обычно коньком-горбунком сидит. А тут тело натянуто как тетива. Смотрит исключительно прямо перед собой. Почти не моргает. Сжимает побелевшими пальцами свой рюкзак, вцепилась в него мертвой хваткой.

Нервничает.

Это прям очевидно. Ну не прекрасно ли?

Давай, Лисицына, терпи. Не все же меня изводить…

Я усмехаюсь и чешу затылок. Она едва заметно дергается. Маленький ты мой пугливый зверек… Страшно тебе…

Тяжело вздыхаю и опускаю глаза, задумчиво разглядывая циферблат наручных часов.

Стоит признать, что это были, поистине, отвратительные десять дней. Не считая того, что я привез очередную награду из Тулы. В копилку школе и себе. Пожалуй, единственный плюс поездки.

В остальном же… со мной творилось нечто странное.