Девочка-лед

Только теперь в мою дверь еще и стучат. Громко. Настойчиво.

Вскакиваю с постели, спотыкаюсь в темноте о собственные же тапки и бросаю испуганный взгляд на часы, когда стук повторяется.

Одиннадцать, какого же лешего? Наверняка это те буйные из сорок четвертой.

— Я сейчас полицию вызову! — угрожаю через дверь.

— Сбрендила, Лисицына? Открывай давай, — доносится в ответ.

Замираю в шоке и щипаю себя за ногу. Вдруг галлюцинация.

— Лисицына, слышишь? Открывай, — повторяет знакомый до боли голос.

Точно он. Сомнений быть не может. Но…

Сглатываю, щелкаю выключателем, зажигая несколько лампочек в коридоре. Выдыхаю и поворачиваю замок.

— А еще дольше ты открывать не могла? — спрашивает недовольно. Как всегда, в своем репертуаре.

— Я уже спала. Ты напугал меня.

— Зайду? — делает шаг вперед.

— Да, — отхожу в сторону и пропускаю его в квартиру. — Откуда ты узнал, где я живу?

— Я с работы, кофе у тебя имеется? — игнорирует мой вопрос.

— Да, — отвечаю растерянно и прохожу на кухню.

Видеть Беркутова здесь — крайне неожиданно, учитывая наш последний, неприятный разговор в больнице.

— Тут живешь значит? — скептически осматривает мою маленькую квартиру. — У черта на куличках. Тебя прямо-таки тянет на злачные места.

— Вовсе нет, просто по цене подошла, — щелкаю кнопкой на электрическом чайнике и возвращаюсь в комнату.

Рома стоит у окна. Руки в карманах, взгляд исподлобья. Откровенный. Такой мужской…

— Доктора своего тоже в таком виде встречаешь?

До меня только сейчас доходит, что я разгуливаю перед ним в короткой, тонкой ночнушке.

— Говорю же, спала, — оправдываюсь севшим голосом.

Он, не стесняясь, рассматривает мои ноги, задерживает взгляд на груди.

— Как ты… себя чувствуешь? — интересуюсь, в защитном жесте обнимая себя за плечи.

— Замечательно снаружи, но отвратительно внутри.

— А следствие? Есть новости?

— Кто? — всего одно слово, но мы оба понимаем, о чем речь.

Произнесенная им фамилия заставляет меня широко распахнуть глаза от шока.

— Отца убили по его наводке, теперь вот и меня решил убрать, подмять ведь под себя много лет назад не вышло.

— Боже, — прижимаю ладонь ко рту.

— Чему удивляться. Все кругом предают. Так ведь?

— Можно? — достает из кармана зажигалку и пачку сигарет, чем несказанно меня удивляет.

— Да, — распахивает настежь окно. — Курю, пью. Редко, но метко.

— Ален, — качает головой, — мне больше не восемнадцать, и я уже не тот Рома, которого ты помнишь.

— Ты об этом пришел мне сказать?

— Не терпится прогнать меня? Кого-то ждешь? — затягивается, и я молча наблюдаю за тем, как в полутьме вспыхивает кончик сигареты. — Ну так что?

— Никого я не жду, — вздыхаю раздраженно.

— Вот и я так подумал, — усмехается он. — Свет в окнах не горел. Отправил твоего доктора домой.