Диплом по контракту
Так уж вышло, что ночные фурии прислушиваются к высшим демонам и готовы немного потерпеть в ожидании наследника, а его императорское величество готов доверить мне ваше воспитание… Вы просили об отсрочке до окончания переподготовки. Она завершилась. Полагаю, настало время вспомнить о нашем соглашении.
— А вас что-то останавливает? Возможно, смущает?
Наигранное недоумение главнокомандующего было таким же фальшивым, как и его забота. Он загнал меня в ловушку, а теперь притворялся спасителем.
Лорд Льен шагает ко мне, и нас окружает ещё одно кольцо огня, отделяющее от остальных.
— Вы бы всё равно столкнулись с обеими проблемами. Я просто слегка форсировал события, чтобы это произошло в моём присутствии. Я не всегда буду рядом… Но бал, да. Вечер я вам испортил. Могу извиниться.
Да плевала я на этот бал!
Чуть насмешливо вскинутые брови намекают, что главнокомандующий прекрасно понимает мои чувства, но ни капли не раскаивается. Он просто сделал всё так, как посчитал нужным. Собрал все фигуры на шахматной доске, чтобы партия прошла под его надзором. Главнокомандующий учёл ходы императора, моего дяди, клана ночных фурий, но он забыл о самой главной для меня фигуре.
— Я готова сделать выбор, — еле слышно шепчу я, и тут же пламя, окружающее меня и лорда Льена, опадает.
Я же не свожу взгляда с того, кому не задумываясь теперь могу доверить свою жизнь. Элмар ждёт. Он стоит уже не на ступенях рядом с отцом, а внизу, готовый уловить мой безмолвный сигнал. Он понимает, что я что-то задумала, и теперь напоминает огромного волкодава, готового вмешаться в драку и перегрызть горло любому…
Не сегодня.
Я должна сделать выбор. Но это будет выбор Сатор. Да, папа смог бы мной гордиться.
— Ваше величество, я… Я желаю вернуть себе наследие родителей и стать достойной звания леди Сумеречья.
Лорд Льен улыбается, и от его хищной улыбки мне становится дурно. Главнокомандующий уверен, что уже получил меня.
— Вернее, он у меня уже есть. Лорд Льен милостиво предложил мне свою помощь в освоении чёрной магии… — Говорю громко, но голос звучит до того сухо и безжизненно, словно принадлежит не мне.










