Дневник Бриджит Джонс

На всякий пожарный я принесла с собой еще бутылку дорогого оливкового масла – вдруг потребуется вручать подарок кому-то незапланированному – и она выпала у меня из пальто, залив Магдин дорогой ковер.

Бр-р. Почему нельзя отмечать Рождество просто так, без всяких подарков? Глупость какая-то. Все с ног сбиваются, спускают деньги на никому не нужную дребедень. Никакие это не знаки теплых чувств, а сочащиеся ненавистью «подарочки для галочки». (Хм. Не стану скрывать, однако, что сумку получить было оч. приятно.) Полтора месяца вся страна в отвратительном настроении носится по магазинам – и все ради того, чтобы еще раз доказать, что «о вкусах не спорят», поскольку печальным итогом этой гонки оказывается огромная свалка ненужных предметов в каждом доме. Вот бы отменить насовсем подарки и открытки и сделать Рождество просто веселым языческим праздником, помогающим отвлечься от нудной мрачной зимы, – тогда было бы здорово. Но если правительству, церкви, родителям, обычаям и т. д. так уж необходимо взимать с нас налог на Рождество, почему бы просто не ввести правило, что каждый берет пятьсот фунтов, тратит их по своему желанию, после чего раздает покупки друзьям и родственникам, чтобы те их красиво завернули и вручили в торжественной обстановке, – куда было бы правильнее, чем эта ежегодная пытка, чреватая для всех участников психическими заболеваниями.

– Доченька, звоню сказать, что в этом году решила подарков не дарить. Вы с Джейми давно уже знаете, что Санта-Клауса не существует, и все мы очень загружены делами. Просто порадуемся обществу друг друга.

Как же так, мы ведь каждый год получаем от Санты подарки в носках, которые кладут нам в кровать! Все вокруг стало вдруг мрачным и серым. Это уже не Рождество получается.

Ладно, пойду на работу. Но пить ничего на диско-обеде не стану, с Мэтом буду держаться мило, но как коллега, посижу до полчетвертого и уйду домой писать открытки.

Уже десять дней я живу в состоянии непрекращающегося похмелья и поддерживаю жизненные силы чем придется, не ем ничего горячего и вообще не помню, что такое нормальный, обычный прием пищи.

Рождество – это как война. Пойти за покупками на Оксфорд-стрит для меня – все равно что на передовую. Вдруг я попадусь немцам или меня утащит «Красный Крест»? У-у-у. Десять утра. Подарков так и не купила. Открыток не отправила. Надо идти на работу. Все, больше никогда, никогда в жизни не буду пить. Черт, полевой телефон.

Хм. Звонила мама. Но с таким же успехом мог бы оказаться и Геббельс с приказанием срочно вторгнуться в Польшу.

– Доченька, звоню спросить, во сколько ты в пятницу приезжаешь.

Мама не перестает меня поражать. Как ни в чем не бывало устраивает задушевное семейное Рождество.