Дневник Бриджит Джонс

Кэтлин Тинан не позволила бы Дэниелу Кливеру спать с ней, когда ему вздумается, не заведя с ней при этом романа. Она не напивалась бы до бесчувствия и не страдала бы похмельем. Как бы я хотела стать Кэтлин Тинан (только, конечно, не покойной).

Теперь всякий раз, когда ситуация грозит выйти из-под контроля, я повторяю про себя слова «внутренний стержень» и «аристократизм» и представляю, что, одетая во все белое, сижу за столиком с цветами. Внутренний стержень. Шесть дней уже не курю. С Дэниелом держусь с достоинством и даже высокомерно, три недели не обмениваюсь сообщениями, не кокетничаю и не сплю с ним. Единственные три бокала спиртного, выпитые на этой неделе, стали неохотной уступкой Тому, который ныл, что ужинать с обновленной версией меня – все равно что с вялым морским созданием вроде моллюска или креветки.

Мое тело – храм. Не пора ли уже отходить ко сну? Ах нет, еще только полдевятого. Внутренний стержень. Ой. Телефон.

– Бриджит. Включи телевизор. Би-би-си 1.

Я переключила каналы и в ужасе застыла. Там шел анонс передачи «С вами Ник и Анна». На диване сидели Ник с Анной, а между ними как бы в сияющем кристалле (такой вот видеоэффект) застыло изображение моей мамы, расфуфыренной, словно заправская телезвезда.

– Ник, – приятным тоном сказала Анна.

– Мы представляем вам нашу новую «весеннюю» рубрику, – произнес Ник. – «Женская доля». Все больше женщин сталкиваются в наши дни с проблемой одиночества. Анна.

– И также мы представляем вам ведущую этой рубрики – Пэм Джонс, – снова заговорила Анна. – Она знает об этой проблеме не понаслышке и теперь впервые выступает на телевидении.

Во время речи Анны мама внутри кристалла разморозилась, и круг, в котором находилось ее изображение, начал стремительно расширяться, скрыв из виду Анну с Ником. Оказалось, что мама тычет микрофон под нос какой-то тетке мышиного вида.

– Посещали ли вас мысли о самоубийстве? – глубоким голосом произнесла мама.

– Да, – ответила «мышь» и залилась слезами. В этот момент картинка застыла, а потом завертелась вихрем и исчезла в углу экрана, снова явив зрителю Ника и Анну, с траурным видом сидящих на диване.

Папа был безутешен. Мама даже не рассказала ему про работу на телевидении. Похоже, он всю дорогу занимался самовнушением и убедил себя, что у мамы просто возрастной кризис и, поняв свою ошибку, она уже хочет его вернуть, но пока не решается просить об этом.

Вообще-то, я двумя руками за самовнушение. Можно убедить себя в чем угодно и существовать счастливо и беззаботно – пока бросившая тебя жена вдруг не всплывет на экране телевизора, начав строить блестящую карьеру на обломках вашего брака.