Дневник Бриджит Джонс

Вот мама обрадуется!

Я подумала было съехать вниз и ринуться по лестнице на исходный пункт, но поскольку спустилась всего на пару футов, то решила просто вскарабкаться наверх. Тут в ухе послышался нечеловеческий ор:

– Бриджит! Ты в эфире! Что ты, мать твою, делаешь? Ты же вниз должна съезжать, а не вверх ползти! Пошла, пошла, пошла!

Я истерически оскалилась в камеру, слетела вниз и приземлилась, как и было запланировано, рядом с ожидающим интервью пожарным.

– Люишем, время на исходе. Скажи пару слов и переключаемся! – проорал Ричард у меня в ухе.

– А теперь вернемся в студию, – произнесла я, и все было кончено.

Четверг, 28 сентября

«А теперь вернемся в студию» стало любимой присказкой у всех в конторе. Если кто-то не знает, что ответить на вопрос, то говорит: «Э-э… а теперь вернемся в студию», – и разражается диким смехом. Юные неформалы, как ни странно, стали со мной намного приветливее. Пачули (даже она!) подошла ко мне и сказала:

– Ты, это, ну, не обращай на Ричарда внимания. Он такой, ну, вечно на всех орет. Лады? С шестом круто было, правда. В общем, это… вернемся в студию?

Ричард теперь либо совсем не смотрит в мою сторону, либо, будто не веря случившемуся, качает головой и никаких заданий мне весь день не дает.

О боже, как мне плохо. Я решила, что наконец-то нашла в жизни хоть что-то, что мне удается. А теперь все разрушено, и мало мне горестей, так надо еще тащиться на жуткий банкет в субботу, и надеть мне нечего. Ничего у меня не получается. Ни с мужчинами. Ни в общении. Ни с работой. Ничегошеньки.

Воскресенье, 1 октября

В пятницу Джуд пришла спасать меня от депрессии, уговаривала смотреть на жизнь с оптимизмом и принесла свое восхитительное черное платье – чтобы я надела на банкет. Я заволновалась, что могу его порвать или заляпать, но она сказала, что у нее отличная работа, куча денег и платьев хоть отбавляй, поэтому ничего страшного, можно не беспокоиться. Обожаю Джуд. Насколько же мы, женщины, душевнее мужчин! (Том исключение, но он гомосексуалист.) К платью решила надеть черные колготки с блеском (шесть фунтов девяносто пять пенсов) и черные замшевые туфельки (картофельное пюре я с них оттерла).

По прибытии к дому Марка Дарси я испытала потрясение. Вместо узкого белого домика, стоящего в ряду себе подобных, который я ожидала увидеть (по слухам, где-то рядом живет Гарольд Пинтер), передо мной предстал огромный окруженный деревьями особняк, похожий на свадебный торт.

Да, Марк Дарси постарался для родителей на славу. Деревья были украшены гирляндами из маленьких красных лампочек, а также блестящими красными сердечками – очень мило, – а над ведущей к дому дорожкой был натянут красно-белый навес.