Эпоха мёртвых. Начало

Он посмотрел на свою обувь, но Маша поняла его смущение и сказала: «Проходите, проходите!» Он пошёл по коридору, увидел детей у телевизора, сказал им: «Привет, бойцы!» — и зашёл на кухню. Маша помыла руки в ванной, затем пришла следом. Открыла один из висячих шкафов, вытащила оттуда коробку с красным крестом.

— Давайте сюда вашу руку, — скомандовала она. — Когда дома дети, всегда запас бинтов и пластырей нужен. У вас дети есть?

— Да, тоже двое, мальчик и девочка.

Милиционер встал со стула, оставив автомат на кухонном столе, подошёл к раковине. Маша повторила с рукой милиционера все те же манипуляции, которые совершила с раненым внизу.

Перекись водорода, подушка, аккуратно наложенный бинт. Затем буквально приказала порывавшемуся было уйти майору сесть за стол и взялась варить ему кофе. На самом деле ей не очень хотелось его отпускать. От этого немолодого, но явно очень сильного и спокойного человека веяло какой-то уверенностью в себе. Да и наличие рации, по которой непрерывно переговаривались какие-то хриплые голоса, оружия и формы в совокупности тоже действовали на неё благотворно. Она включила телевизор, поперёключала каналы, пока кофе из кофеварки лился в чашку.

— Нет, вы видите? — возмутилась она, указав в экран. — Ни слова о том, что делается. Только у меня на глазах сегодня трижды стреляли, а по телевизору ни слова.

— Думаю, что скоро заговорят. Вы слышите, что творится? — Милиционер покрутил регулятор громкости на своей радиостанции. — Вот, слушайте… Люди никуда не успевают, никто не сменился. У нас есть раненые.

Действительно, рация не молчала ни секунды. Среди хрипа и помех Маша слышала обрывочное: «…Применено оружие… «скорую» не надо, труповозка нужна… сосед соседку… кровотечение, срочно «скорую»… мы не успеваем туда, у нас ещё здесь…»

— Слышите, что творится? — кивнул на рацию майор.

 — Мы тонем в вызовах, никуда не успеваем, прошлая смена осталась на дежурстве, все, кто в кабинетах сидел, сейчас на улице, но в городе с каждой минутой ситуация всё хуже.

— Кто это такие? — спросила его Маша. — Которые на людей бросаются?

— Я не знаю, — устало покачал он головой. — Упыри, вурдалаки, как хотите, так и называйте. Но я сам видел уже двоих, которые ели других покойников.

Своими глазами, сегодня утром. А сейчас сам застрелил какую-то толстую тётку, которая полезла кусаться. Я бы в другой день ей бы просто подзатыльник дал, но дело в том… Я не верю, что она была живой. Она была мёртвой, когда кусалась.

— Что вы имеете в виду? — чуть не подскочив на месте, спросила Маша.

— У неё было горло перегрызено, — с расстановкой ответил собеседник. — Не надо быть Склифосовским, чтобы понимать, что человек без гортани и сонной артерии не может быть живым. Моих знаний хватает, чтобы понять это.