Эпоха мёртвых. Начало

У неё вся кровь давно вытекла, а её одежда была пропитана ею насквозь, как будто её искупали. А она бросилась мне под машину и потом укусила меня.

— И что теперь? — прищурилась недоверчиво Маша. — Это покойники ожили или что?

— Как хотите, так и понимайте, — пожал широкими плечами майор. — А я думаю, что это ожившие мертвяки. Я два часа назад видел, как омоновец такому мертвяку, который доедал свою семью, с расстояния в метр выпустил в грудь весь рожок из автомата, а это тридцать пуль в него угодило, почти пополам перерезало, а тот только покачнулся.

— Но я сама видела, как Сергей Сергеевич застрелил того, на улице.

 — Маша показала рукой куда-то за окно.

— Он ему в голову выстрелил, значит, — согласно кивнул он. — Если в голову, то они сразу умирают, как обычные люди. Ребята в дежурке сказали, что видели одного, которого в метро поездом располовинило, так верхняя часть на руках ползла вдоль платформы и пыталась кусаться. Потом ему в голову стрельнули, и он сразу затих.

— Что же происходит? — спросила Маша, судорожно прижав руки к груди.

— Не знаю, — качнул тот лысеющей головой. — Грех наших ради, как у нас уже кто-то сказал.

Маша поставила перед майором большую чашку крепкого кофе, сахарницу, жестяную коробку датского печенья.

— Угощайтесь. Вы с молоком пьёте?

— Нет, чёрный, только сахара побольше.

— Сахар вам сейчас нужен, — согласилась она. — Вы знаете, что кофеин без сахара почти не действует, как я где-то читала?

Где-то вдалеке за окном ударил сдвоенный гулкий выстрел. Маша даже не вздрогнула уже.

— Вы слышали? Из двустволки кто-то бабахнул, — сказал милиционер. — Люди защищаются, а начальство наше мудрое требует у них эти двустволки отобрать.

А сами себя войсками окружают, и у каждого по взводу личной охраны, и это как минимум.

— Начальство у нас всегда было мудрым.

В комнате зазвонил телефон.

— Я подойду к телефону, а вы не стесняйтесь, угощайтесь. Если надо, я ещё потом сварю.

— Всё хорошо, спасибо. Я отдохну чуть-чуть, а то совсем расклеился от усталости. А у вас хорошо так, разморило.

Маша прикрыла дверь на кухню, чтобы милиционер чувствовал себя спокойно, и сама пошла в холл, где висел на стене телефон.

20 марта, вторник, день

Машин было совсем немного, как будто рабочий день и не наступал.

Пару раз через приоткрытое окно я слышал отдалённую стрельбу. Один раз стреляли очередями, второй раз явно бухали дробовики. Немногие прохожие, быстро идущие по тротуарам, при звуках стрельбы вжимали головы в плечи и ускоряли шаг. До Ленинградки мне удалось добраться от проспекта Мира минут за десять, максимум пятнадцать, что для часу дня в Москве, в будний день, просто невероятно. Возле стадиона «Динамо» стояло множество милицейских машин, пара омоновских автобусов. Здесь тоже что-то происходило.