Эра негодяев

Как на меня вышла — ума не приложу! Впрочем, обо мне — это отдельная песня; в конце концов, давно живу, богато бачив — могли и меня где-нибудь в чужих дальних краях с легкостью срисовать; не зря ж с оперативной отозвали. Да это и не важно — в конце концов, моя должность такая, что их юрисдикции я в любом случае не подлежу.

— И что сказала… девочка?

— Для начала девочка обозначила предел своей компетентности — рассказав старому ловеласу про кое-какие его прискорбные дела в далёких азиатских краях. Скажу сразу — девочка оказалась компетентной, а главное — убедила своего визави — меня, то бишь — в том, что работает именно там, где намекнула. А затем сообщила своему собеседнику — так, между прочим, за бокалом мартини — что начальник их отдела получил ориентировку — есть, дескать, в Москве лавочка, занимается агентурой в стане бывших вассалов, и ближним зарубежьем не брезгует. Причем в число официальных служб никак не вписана. В общем, ту часть, что вы посчитали возможным огласить для узкого круга ограниченных лиц — они тоже услышали. Думайте, пинкертоны!

— А девочка эта… Часом, не засланный казачок? — в глазах генерала блеснул охотничий огонек азарта.

— Не думаю. Девочка, кстати, молодец, свой слив обставила профессионально до третьего знака после запятой. Поделилась своими девичьими секретами со стареющим дон жуаном в ночном клубе; дело житейское! Показался ей этот конкретный дон жуан достойным доверия — вот она и намекнула ему, что надо дон жуану поостеречься тереться по вроцлавским ночным клубам, ежели он русский шпион из вышеуказанной лавочки. Дескать, лавочка эта шпионская де-юре — хлам, и грозят прекрасному, хотя уже и пожилому, жемсу бонду оч-ч-чень большие неприятности. Хотя даю сто монгольских тугриков против восточногерманского пфеннига — знала прекрасно, что статус у меня вполне даже дипломатический, и максимум, что мне грозит от некогда дружественного польского государства — высылка в двадцать четыре часа.

— А что еще сказала девочка?

— Любопытство — в нашем деле порок; все, что касаемо вашего богоспасаемого заведения, я изложил; думайте. Касательно остального — увы, не имею права. Хоть ты мне, Максим, и друг старинный, и из-под огня в Квито когда-то выволок — а извини. Знаешь нашу ключевую формулировку?

– 'В части, его касающейся'. А как же! Сам использую постоянно.

— Ну вот, и прошерсти своих жемсов бондов — кто из них мог слить информацию в части, его касаемой. И почему ворог наш о вашей лавочке все узнал… — и в ответ на вот-вот готовые слететь с уст генерала возмущенные слова, добавил: — Ладно-ладно, не всё, но что-то все же ухватил.