Эра негодяев

Но тогда вы не увидите Будапешта.

— Ну, положим, я его и так не особо увижу — уже темно, и снег — но все равно, поехали. Да, кстати! Я ужасно проголодалась, тем более — венгерская кухня очень заслуженно славится своими изысками. Мы где-нибудь поедим?

— Милая барышня, я весь к вашим услугам! — расплылся в улыбке инспектор Молнар. А она очень даже недурна!

Немка внимательно посмотрела на своего чичероне, и довольно сухо заметила:

— Господин Молнар, я здесь по службе, и никаких — слышите, никаких! — романов заводить не намерена. Мне не совсем понятна эта ваша двусмысленная улыбка. Если я спросила про еду — это значит, я просто голодна. Я замужем, господин Молнар, да к тому же… — Молоденькая госпожа Шуман вдруг замолчала, по ее лицу пробежала какая-то тень. — Да, я замужем. Поэтому давайте сразу определимся — вы относительно меня не строите никаких эротических надежд, я вам их не разрушаю. Договорились? — и она дружески ему улыбнулась.

Молнар хотел было обидеться…. Да разве можно обидеться на этакую славную девчушку? Ну, совсем на немку не похожа!

— Хорошо, договорились. Только как вас зовут, коллега? Меня — Ференц. Не будем же мы называть друг друга по фамилиям? Так и до званий недалеко…

— Меня зовут фрау Шуман. По имени меня называет только муж….- по ее лицу снова пробежала легкая тень. — Да, только муж. Но для вас я готова быть …называйте меня Юлей. Мне всегда нравилось это имя.

— Отлично, Юля! Пройдемте, я знаю тут недалеко отличный ресторанчик, мы там поужинаем, а затем я вас отвезу на вашу квартиру. Кстати, это ничего, что не гостиница? Мы подумали, что не стоит привлекать излишнего внимания…

— Очень хорошо. Я не люблю гостиниц, поэтому очень ценю то, что вы для меня сделали. Поехали!

Молнар подхватил ее чемодан, и они спустились на привокзальную площадь (ну, площадь — это все же слишком громко; так, небольшая площадка для такси и паркинг для десятков трех машин встречающих и отъезжающих). 'Опель' Молнара изрядно занесло снегом, но он сначала посадил свою спутницу в салон, включив отопление — а только затем, достав из багажника щетку, стал усиленно очищать стекла от налипшего снега.

Ресторан действительно оказался недалеко. Уютный полуподвальчик на полтора десятка столиков, на эстраде — скрипач и аккордеонист, довольно стройно выводящие какую-то грустную мелодию; зал был наполовину полон, и они без труда нашли свободный столик.

— На ваше усмотрение. Суп обязательно — какой-нибудь жутко острый — мясо, десерт. В пределах тридцати евро.

— Вы что же, собираетесь за себя платить? — опешил Молнар.

— Не только собираюсь, но и буду. За меня даже муж не платит!

Хм, однако…. Опять проклятый феминизм! Молнар заметно погрустнел.