Фея из комиссионки

Она словно делала заговор или слала кому-то проклятья.

Яна прислушалась и всё поняла – женщина костерила Шурика:

– Дьяволова кочерыжка!.. Бесово отродье!.. Пусть сдохнет!.. Прости меня, господи, что я кровь этой твари трогаю!.. Чтобы ее черти в аду битым стеклом кормили…

Медсестра подошла к Цветковой, села рядом и спокойно сказала:

– С какого перепуга? Это всего лишь ушиб. Мощный подбородок у Шурика…

– Да при чем тут твое колено! Ты Головину покалечила. И при всех назвала Шуриком. На моей памяти она такое никому не прощала. Этого делать нельзя было… – грустно покачала головой медсестра.

– Чего именно нельзя было делать? Называть Шуриком или калечить эту подлюку? А что, кстати, с ней? Надеюсь, челюсть сломана?

– Да если бы! – махнула рукой Юлия. – Ее челюстями камни крошить можно…

– Я гляжу, ее здесь все нежно любят: и заключенные, и сотрудники!.. – усмехнулась Яна.

– Сволочь она распоследняя, – буркнула заключенная.

– Зинаида, ты делай свое дело, не трави душу, – повернулась к ней медсестра. – Принести что-нибудь холодное на колено, Яна?

– Да! Ледяное сердце вашего сотрудника, который засадил меня сюда, – кивнула Яна.

Медсестра рассмеялась.

– На «ты» давай. Раз уж начали, – предложила Яна.

– А ты, видимо, из тех счастливчиков, которые везде найдут на свою задницу приключения?

– Точно! – сказала Яна. – Даже боюсь, что в рай мне дорожка заказана. Я и там что-нибудь такое-эдакое найду и вляпаюсь… И другим, тем, кто со мной, тоже не поздоровится.

Поломойка покачала головой.

– Нет, девочки, мы со своими грехами всё равно за наши страдания в рай, а вот эта… – кивнула она на помойное ведро, с силой отжимая с тряпки воду, – точно в ад! Язык она себе откусила! Так ей и надо! Таким языком только в аду раскалённые сковородки лизать!..

– Откуда ты про нее знаешь? – ахнула Юлия.

– Да господи, кто же про эту прошмандовку не знает-то? Про нее последний таракан камерный и тот знает. В тюрьме почта работает не как на воле, – хмуро ответила Зинаида. – А ты, Яна, у нас теперь козырная дама. Сладкой будет твоя жизнь на зоне, – пообещала заключенная.

– Спасибо, – ошарашенно ответила Цветкова, понимая, что ее жизнь сделала качественный скачок от скидки в «Л’Этуаль» до почета и уважения на зоне.

– Слюни Шурик распустила, рот расслабила. Наверное, хотела что-то гадкое тебе сказать, а тут резкий и сильный удар по вертикали и… всё! Язык откусила. Да ты у нас, Яна, ворошиловский стрелок. Точное попадание! Будет теперь наша Шурик немая, – сказала Юлия.

– Так ее теперь комиссуют. На хрен она сдалась в органах? Здесь и с языками-то идиотов девать некуда.

– Вот и хорошо, что вы освободитесь от такой сотрудницы, – махнула рукой Яна.

– Да, с работы ей придется уйти, и гадости свои она при себе оставит.