Гребень Маты Хари

– Сестра Жозефина, – подхватила вторая.

– Что вам нужно от меня, сестры? Зачем вы пришли?

– Чтобы поддержать тебя в этот трудный день, – ответила сестра Анна.

– Чтобы помочь тебе осознать свои грехи! Чтобы принять у тебя твою последнюю исповедь!

– Чтобы помочь тебе примириться с Господом, – поправила ее старшая монахиня.

– Я не знаю, удастся ли мне это… и самое главное – не знаю, нужно ли это мне.

– Не кощунствуй! – воскликнула сестра Жозефина. – Хотя бы сегодня, в день, когда ты предстанешь перед Господом…

– Не пугай ее, сестра! – одернула старая монахиня спутницу. – Разве ты не видишь, что ей и так страшно?

– Может быть, ты чего-то хочешь, дитя мое?

– Если я сегодня действительно предстану перед Ним, мне не хотелось бы выглядеть как старая потрепанная ворона. Не могли бы вы принести мне другое платье… мое любимое платье с брабантскими кружевами?

– Она снова кощунствует! – возмутилась сестра Жозефина. – Даже в такой день, в день своей смерти, она думает только о низменных, суетных вещах!

– Что такое смерть, сестра? – проговорила вдруг Мата Хари сильным, уверенным голосом.

– Смерть… смерть – это час расплаты, час, когда ты ответишь за все свои грехи!

– Смерть – это всего лишь иллюзия! – возразила ей Мата Хари. – Впрочем, и жизнь тоже иллюзия. Это всего лишь сон, мелкая рябь на поверхности озера, по которому пробегает ветерок… смерть – это лишь мгновение, миг, когда бессмертная душа покидает бренную оболочку, как куколка, превращающаяся в бабочку… должно быть, куколке тоже страшно в миг превращения.

– Она кощунствует… – растерянно пролепетала сестра Жозефина. – Она говорит ужасные вещи…

– Нет, она говорит правду – как она ее понимает. И эта правда не хуже твоей или моей.

Старая монахиня обняла обреченную и положила руку ей на голову.

Миновав нарядное, необычное здание буддийского храма, мы выехали из города по Приморскому шоссе. Мимо пролетели новостройки, потянулись престижные пригороды с эффектными коттеджами и просторными загородными домами. Скоро домов стало меньше, по сторонам шоссе, как почетный караул, выстроились золотистые стволы сосен – мы мчались по Карельскому перешейку.

Время от времени деревья расступались, среди них проносились серо-голубые озера, по берегам которых за высокими заборами прятались богатые усадьбы.

Один за другим промелькнули престижные поселки, и наконец машина въехала в поселок Мухино.

Когда-то в этом поселке селились исключительно крупные ученые, профессора и академики. С тех пор утекло много воды, но этот поселок все еще сохранил налет консервативной академической респектабельности.