Гребень Маты Хари

Наконец он первым не выдержал:

– Тебе неинтересно, кем оказался этот покойник?

– А почему это должно меня интересовать?

– Так-таки совсем неинтересно?

– Ну скажите уж, так и быть! Я вижу, что вам не терпится, просто… – Я хотела сказать, что он просто из штанов выпрыгивает, но решила не зарываться.

– Это оказался Павел Алексеевич Мамонов.

Я так старалась не выдать своего волнения, что и сейчас сидела с каменным лицом.

Алексей удивленно поднял брови:

– Что, тебе это по-прежнему неинтересно? Ты говорила мне, что Павел Мамонов был твоим, как теперь говорят, гражданским мужем, что вы с ним расстались, причем он обошелся с тобой по-хамски, выгнал из дома чуть ли не голой, заблокировал карточки…

– Говорила. – Я нервно сглотнула. – Это точно он? Не может быть ошибки?

– Да вот не может! – проговорил Алексей раздраженно. – Если бы при нем были документы, это было бы еще не стопроцентное опознание, документы могли быть фальшивыми или чужими, но отпечатки пальцев фальшивыми не бывают!

Я молчала, глядя прямо перед собой. И Алексей молчал, но его молчание было нехорошее, тяжелое. Наконец он не выдержал и произнес с нажимом:

– Ты мне ничего больше не хочешь сказать?

– А что – должна? – ответила я, с вызовом взглянув на него. – И что же я, по-вашему, должна сказать? Уж подскажите вы, коли вам кажется, что вы видите меня насквозь!

– По-моему, ты не слишком удивлена известием о безвременной смерти своего бывшего. И не слишком расстроена.

– Не буду врать – не слишком. Я же вам говорила, как по-хамски он со мной обошелся…

– Да-да, я помню. Из дома выгнал, карточки заблокировал… – Последние слова Алексей проговорил с издевкой.

– Именно так все и было! Вы мне что, не верите?

– Ага, только мне сдается, что из дома ты сама ушла, а перед этим ты его чем-то тяжелым приложила по голове, отчего он получил, как говорят судебные медики, травму, несовместимую с жизнью… может, это вышло непреднамеренно, однако…

– Можете думать все, что хотите, но только я его не убивала! – ответила я резко и машинально снова прошлась гребешком по волосам, да там его и оставила. Видно, это уже вошло у меня в привычку.

И Алексей вдруг словно потерял нить своих рассуждений, у него как будто земля ушла из-под ног. Он смотрел на меня растерянно, как будто в первый раз увидел. Между нами и водителем была прозрачная стенка, так что я решила говорить откровенно.

– Послушай, – начала я, как могла твердо, – вот чего тебе от меня надо? Тебе нужно было помочь – я помогла в силу своих возможностей, вспомнила все, что могла, а дальше уж каждый сам по себе, каждый сосредоточится на своих проблемах. Я, в отличие от тебя, своими проблемами тебя не гружу, сама разбираюсь.