Гребень Маты Хари

Сейчас Сипухина внимательно посмотрела на меня, потом перевела взгляд вниз, где на маленьком пятачке возле окна лежала неопрятная куча мусора, которая, если честно, уже давно перестала быть человеком.

– Ну и ну! – сказала Сипухина. – Лихо!

Я запоздало испугалась: неужели эта дрянь разбилась насмерть? Этак меня еще и к ответу призовут…

– «Скорую» или полицию… – задумчиво пробормотала Сипухина, – или уж сразу перевозку из морга… Ты не бойся, – она повернулась ко мне, – я ничего не видела, ничего не слышала, вышла – а она уже там лежит. Сама упала.

Куча у окна зашевелилась, потом показались руки и ноги, затем голова. Наркоманка с трудом уселась, подогнув ноги и, опершись руками, как собака, подняла голову к нам наверх и завыла.

– Господи, что люди сами с собой делают! – сказала Сипухина, поворачиваясь, чтобы уйти. – Надо специальную «Скорую» вызывать, из психушки.

Удостоверившись, что за наркоманкой теперь присмотрят, я подобрала спасенную вазочку и закрыла свою дверь. Витька все так же валялся в коридоре, хотя я заметила, что он подсматривает, стало быть, очухался.

При моем приближении он закрыл голову руками и заныл:

– Отстань, ну что я тебе сделал-то…

Я рывком подняла его с пола. На ногах он держался прилично, тогда я препроводила его в тот отстойник, который раньше был комнатой Маргариты Романовны, втолкнула в дверь и заблокировала ее с моей стороны стулом.

– Ничего, посидишь до утра, потом тебя Маргарита выпустит, она жалостливая!

Я вошла к себе с победным видом и протянула Маргарите свой трофей – спасенную от наркоманов вазочку:

Старуха всплеснула руками, схватила вазочку, прижала ее к груди и запричитала:

– Ах, как я тебе благодарна! Как я тебе признательна! Это ведь последнее, самое последнее, что у меня осталось от Константина Сергеевича.

– От Константина Сергеевича? – переспросила я, удивленно уставившись на старуху.

У меня мелькнула безумная мысль, что Маргарита говорит о режиссере Станиславском. Да нет, уж его она никак не могла знать… это было слишком давно…

– Да, Константин Сергеевич… это был такой мужчина, такой мужчина! Главный мужчина в моей жизни! Сейчас таких уже не бывает! Я тебе его сейчас покажу…

– Не стоит, Маргарита Романовна! – робко проговорила я, чувствуя, к чему идет дело.

– Да мне ничуть не трудно!

Маргарита кинулась к шкафу, вытащила из него несколько книг и сзади, за книгами нашла старый фотоальбом в малиновом бархатном переплете. В комнате густо запахло застарелой пылью. У меня сразу засвербело в носу. Маргарита сдула пыль с альбома, взгромоздила его на стол и раскрыла посредине.

– Вот, ты только посмотри, какой мужчина! – с придыханием воскликнула Маргарита, уставившись на страницу альбома с молитвенным выражением.