Я вернусь, когда меня не станет

Коньяк классный!

Стоя в дверном проеме, Эдик провокационно улыбался.

Вениамин догнал Еву уже на улице, она ловила машину:

— Эй, Ева! Стой! — Он подбежал к ней и предложил: — Подвезти? А то гляжу — калека ты, как не пойти навстречу.

— Хм! Ну, подвези, — разрешила она по-королевски снисходительно и, забираясь в салон, поинтересовалась, припомнив его показания: — От кого ты меня охранял? Я вроде не просила.

— От тебя самой. Не сообразил, что за Викторией надо присматривать, а не за тобой. Как рука-то?

— Болит. Рассекла глубоко, одежду распорола, идиотка.

— Скажи спасибо, что не лицо раскромсала.

Если быть справедливым, то благодарить надо Вениамина, без него ситуация могла закончиться для Евы плачевно, она это хорошо понимала. Кстати, многое сдвинулось в ее представлениях после нападения, вот так очутишься лицом к лицу со смертью — и в голове переставляются ячейки. Начинаешь любить все вокруг, словно на тебя упала эйфория откуда-то сверху и руководит эмоциями. В сущности, в жизни много хорошего вокруг, только не всегда это замечаешь.

— Тебе спасибо, — сказала она.

— Что слышу! — хихикнул Веник, покручивая руль. — Ты выучила новое слово? Я тронут, что Ева научилась говорить «спасибо».

Он покосился на девушку, она на самом деле ждала серьезного ответа, правду говорить — нет, не стоит, он обошелся полуправдой:

— Да неплохая. Плохо воспитанная.

— Пф! Я хорошо воспитана, поэтому приглашаю тебя домой на чай. Познакомлю с мамой.

Ни фига себе — предложение! Вениамин с наигранным ужасом, бросая мимолетные взгляды на дорогу, смотрел на Еву и выдал:

— Сначала с мамой знакомишь, потом замуж за меня захочешь.

— Ха-ха-ха… — закатилась Ева и тоже взяла шутливый тон: — Должна же я показать маме, кто меня спас. Не бойся, ты у нее будешь божеством, так как сохранил главное сокровище — меня. Пока тебе и этого достаточно.

— С тортиком, — уточнила Ева. — Мама сделала, жутко вкусная вещь, чувствую, я сожру половину.

Ирина с Георгием привезли мать Даниила домой, о ней просто забыли бы, она же никому не нужна, а это несправедливо — сидеть в дурдоме. Пусть живет никому не нужной у себя дома. Свекровь неважно выглядела, но теперь ей будет легче, дома стены не только помогают, но лечат и утешают, а свобода вообще огромное благо. По дороге сюда Ирина поставила свекровь в известность, в чем провинился ее сын, но кратко, не стала травмировать женщину и тем, что Даня фактически стал убийцей, он поднял руку с пистолетом на жену. Очутившись в доме, Ирина по-деловому сказала:

— Вот вы и дома. С прислугой я созвонилась, они подъедут завтра, сегодня вам придется одной управляться. А я с вашего позволения заберу свои документы, какие остались.

— А потом? Что ты намерена делать?

— Поеду к себе домой.

— Но твой дом здесь.