Я вернусь, когда меня не станет

Приезжай сюда завтра утром, отсюда вместе и поедем.

Скверное настроение стало повседневным состоянием Евы, а сегодня дочь еще и домой не явилась, часы над входом в кухню показывали начало первого ночи — все сроки прошли. Сама дочь никогда не удосуживалась позвонить и предупредить, почему задерживается, но хотя бы отвечала на звонки матери, сегодня трубку она не брала. Что должна была думать Полина Сергеевна, кому звонить, где искать ее? Есть несколько номеров, по которым можно справиться о дочери, но если все в порядке, Ева с кашей съест мать, кричать будет…

У Полины Сергеевны выкатились горькие слезы обиды, одиночества и несправедливого невезения, преследующего ее с молодости.

Вроде бы все необходимое есть, а разобраться — одна пустота внутри, вокруг, везде. Слез было так много, что на стеклянной поверхности стола образовалась крошечная лужица, спохватившись, Полина Сергеевна прошла в ванную, умылась и, вытирая полотенцем лицо, всматривалась в отражение, словно давно себя не видела. Она не узнавала женщину в зеркале. Была красивой, мужики вслед смотрели с восторгом, а сколько раз ей предлагали замуж выйти — не сосчитать. Не пожить вместе, как сейчас принято у мужчин предлагать, а руку и сердце со штампом в паспорте, несмотря на дочь.

Сейчас на нее из зеркала смотрела не просто постаревшая (некоторые и в старости остаются красивыми), уставшая, с осунувшимся лицом болезненного цвета тетка, которую не назовешь даже привлекательной. Она уже ничего не хотела в жизни, ни о чем не мечтала. Немногим раньше лелеяла надежду выдать Еву замуж, чтобы наконец-то пожить одной, почувствовать, какова жизнь, узнать, что в ней есть хорошего.

Но кому нужна стерва под боком? Стало быть, Полина Сергеевна обречена до смерти нянчиться с дочерью в обмен на нелюбовь.

Родив девочку, она была на седьмом небе — это же игрушка для взрослой женщины: бантики, платьица, куколки. Еве исполнилось десять лет, когда погиб муж, он владел строительной фирмой, соответственно, и достаток был приличный. Однажды залез он на самый верх, проверяя работы перед сдачей в эксплуатацию жилого дома, облокотился о стену, а панель отошла… и полетел муж вместе с панелью вниз.

Экономил, выгадывал, хитрил, нарушал, как все, но по какому-то подлому закону он попался в собственный капкан. Став вдовой, Полина Сергеевна посвятила всю себя дочери, больше никаких мужей, никаких связей, секса — ни-ни! Работа — дочь, любовь и духовные силы — дочери, все деньги — для Евы. Стоило девочке прочирикать «хочу» — мама из кожи вон лезла…

Хлопнула входная дверь, Полина Сергеевна, с облегчением выдохнув (ведь живой вернулась), вышла из ванной встретить дочь.