Я вернусь, когда меня не станет

Приоткрыв веки…

— Фу, попрыгунья! Какой поганый сон… — промямлил Георгий, поворачиваясь спиной к неожиданности, сидевшей на краешке его постели.

А как еще он должен реагировать на расфуфыренную Лесю? Она взяла его обеими руками за плечо и попыталась развернуть лицом к себе, ей это удалось, правда, с трудом:

— Гоша!.. Ну, повернись… пожалуйста…

— Чего тебе, попрыгунья-стрекоза?

Понимая, что поспать ему больше не удастся, Георгий поддался усилиям жены, лег на спину и уставился на нее… насмешливо! Примчалась! С утра! Наверное, решила: раз Гоша не убил на месте прелюбодеяния, то спустя ночь точно не убьет, ну, поскандалит, кулаком в ухо заедет — это маленькая плата за шалость.

И кофе в постельку принесла — вот дура.

— Бабушка где? — зевнув, поинтересовался он.

То-то и оно! Бабуля жену внука не пустила бы в дом.

— Не знаю. Кофе? Глоток, м? — улыбалась Леся, поднеся ему чашку.

— С ядом? — Он скрестил руки на груди, мол, не буду пить.

Фальшивенько рассмеявшись, она отпила глоток, показывая, что яда в чашке нет, и протянула мужу, тот отвернул лицо в сторону, пробурчав:

— Значит, отравила только что, когда пила.

— Ну, как хочешь. Гоша, я приехала поговорить… (Он демонстративно зевнул.) Понимаю, ты злишься на меня… Не знаю, как это получилось… (Голосок Леси дрогнул, щас скупая слеза прольется.) То, что вчера ты видел, это глупая случайность, несерьезно, клянусь. Ну… ну, с кем не бывает? Как помешательство нашло! Я тебя люблю, просто… одиноко стало, такая тоска взяла… Сколько раз я уговаривала тебя жить в городе, но ты уперся в эти деревни, как водяной в свое болото! Мне тебя не хватает, вот и поддалась…

О! Из одного глаза Леси, как по заказу, все же выкатилась слеза, на второй не хватило слез.

Георгий решил покончить со спектаклем для одного зрителя:

— Твои вещи в двух чемоданах, бабушка собрала то, что от тебя осталось, стоят в гардеробной. Назад чемоданы можешь не возвращать, дарю.

Его спокойствие и равнодушие задело ее. Леся готовилась к грандиозному скандалу, который, в сущности, можно умело свести к нулю, но для этого инициатором скандала должен выступить Георгий, а ему по барабану вчерашние скачки на кровати, и это не игра.

— Ну, прости, прости! — Леся упала ему на грудь, потом подняла лицо и якобы сейчас ее осенило: — А давай заведем ребенка? Ты же хотел…

— Заведи лучше кошку, собаку… Или нет, лучше рыбок, они не гавкают и выгуливать не надо.

Охладил. Леся не могла нащупать брешь в его состоянии, чтобы воздействовать прицельно, пока уловки терпели крах.

— Гоша, ты ведь сам меня толкнул…

— Щас буду хохотать, не смеши. Думаешь, если вчера вам обоим не накостылял, я тряпка и мною ты можешь вертеть как хочешь? Да мне все равно, с кем ты… давно все равно.