Игрушка императора

Ага, значит, айсир Хайто не пожелал влачить жалкое существование и вновь мечтает получать денежные подарки из Оитлона. Прекрасно, просто прекрасно.

Ловлю удивленный взгляд Свейтиса — ну да, он о моей шпионской сети не осведомлен, это Райхо со мной уже пять лет.

— Дальше, — нетерпеливо требую.

На сей раз отвечал Свейтис:

— По обвинению в покушении на супругу и возлюбленную императора Араэдена айсир Илери и тридцать четыре его сообщника приговорены к казни…

— О-о-о… — только и сказала я.

— Айсира Катриона, вы обратили внимание на формулировку? — неожиданно напряженно спросил Райхо.

Да при чем тут формулировка! Кесарь обвинил в собственном деянии Илери и казнил его! Умнейший ход для политика, непревзойденный просто. Илери в народе не любили, да и среди правителей подвластных государств также. Скользкий лориец был слишком заносчив, слишком усерден, и, если соглашался «закрыть глаза» на что-либо, стоимость такого одолжения была запредельной.

— Я вот о чем думаю, — пробормотала, нервно покусывая губы, — вот сейчас казнили Илери… интересно, как скоро на его месте окажусь я?!

В коридоре послышались торопливые шаги.

Все ясно — кесарь идет, народ разбегается.

Когда дверь была картинно распахнута, я уже даже улыбалась. А все потому, что быть на месте Илери мне не придется… от кесаря избавлюсь раньше! Но я об этом подумаю завтра, а пока… и я мило улыбнулась вошедшему супругу…

В следующую секунду моя улыбка угасла.

Великий император Араэден Элларас Ашеро остановился в дверях, и я впервые увидела в его глазах восхищение. Но не возвышенно-восторженное, с каким смотрел на меня Аршхан, не теплое и родное, которым окутывал Динар… Это было что-то иное — мрачное, исполненное решимости восхищение… собственностью.

И я ощутила угрозу… легкую, неуловимую, она исчезла, едва столкнулась с осознанием, но где-то на интуитивном уровне я испугалась кесаря так, как не боялась раньше.

— Нежная моя, ты прекрасна.

Мне совершенно не понравилось, как он произнес «моя». И его чуть ленивый тон тоже. Так говорит человек, уверенный и в принятом решении, и в собственной победе.

— Я действительно никогда не проигрываю, — император не счел нужным скрывать, что мои мысли — открытая книга, — и тебе не следует забывать об этом.

Да-да, наш вечный и к тому же неубиваемый победитель. И мне до крайности любопытно: а можно ли победить того, кто был победителем всегда?.. Я смотрела на кесаря и понимала, что единственно верный ответ — нет. И в то же время… пусть мне всего двадцать, но за эти годы я усвоила одно непреложное правило…

— И какое же? — насмешливо поинтересовался супруг.

— Вы сегодня восхитительны, — я подарила ему восторженную улыбку и поклон вместо реверанса, так как мое одеяние на реверансы рассчитано не было.