Игрушка императора

Кесарь и вправду был восхитителен. И думать я сейчас буду только об этом! О восхитительности кесаря. Сверкающие волосы струились по плечам и спине, на голове — Венец Власти. Удивительно прекрасная и в то же время гармонично элегантная вещица с одним огромным алмазом в центре композиции и двумя десятками мелких, окружающих центральный камень. Все это удерживалось золотым ободом, столь искусно выкованным, что создавалось невероятное ощущение, будто венец не ковали, а отлили. Одежда также заслуживала внимания…

Мое любование прервала тихая ругань.

Язык был мне незнаком, но я догадывалась, что относится он к реалиям иного мира… как, вероятно, и моя одежда.

Да-да, я догадливая, а мужчины крайне консервативны в плане одежды собственных жен, и, вероятно, супруг одел меня по образу и подобию собственной матери.

И снова тихое витиеватое ругательство.

Гордо вздернув подбородок, уверенно посмотрела на кесаря. Вам, мой дорогой супруг, никаких иных мыслей помимо обсуждения одежды более от меня не услышать! Я буду думать исключительно об одежде… ну и об обуви тоже можно.

Мне протянули руку.

Властно и повелительно, ни секунды не сомневаясь, что подчинюсь мгновенно. Сдержав горькую усмешку, нагнулась, чуть приподняла край платья и направилась к супругу уже без необходимости семенить.

— Остановись, — резкий, несколько пренебрежительный приказ, — отпусти.

Беспрекословно выполняю.

— Выпрямись, расправь плечи, не опасайся запутаться в юбках. Теперь шаг… плавнее.

Сдерживая раздражение, последовала всем указаниям. Первый шаг вышел неуверенным, второй уже лучше, на третьем появилось странное и непривычное ощущение собственного величия.

После двух десятков шагов к ощущению собственного величия добавилось непреодолимое желание сорвать с себя все это нагромождение бесполезной ткани.

— Привыкнешь, — отрезал кесарь и взял меня за руку.

— Надеются глупцы, нежная моя, — мрачно отрезал император, — я просто констатирую факт.

Я же просто сосредоточилась исключительно на его рукаве. Красивый рукав, расшитый серебряной нитью… швы такие… ровные!

«Была построена новая площадь», — кажется, именно так сказал Райхо. Ну что же, у моего секретаря всегда имелась привычка преуменьшать.

Райхо старше меня, он частенько старался щадить мои чувства, отсюда и несколько покровительственное отношение. Впрочем, сейчас мысли о Райхо волновали меня не столь сильно, как очень неприятный вопрос:

— Сколько средств было затрачено на сие произведение архитектурного искусства?!

— Бережливая моя, не ты ли планировала перестроить столицу? — вместо ответа последовал насмешливый вопрос кесаря.

— Я… я… я… — у меня дыхания не хватало, зато возмущения — в избытке.