Игрушка императора

Мне ответили таким взором, что стало понятно — ему и так невыносимо больно. Но магия уже потекла по моим пальцам. Она текла в тело умирающего, и я с трепетом следила за тем, как восстанавливается его кожа, сбрасывая лохмы обгорелой и прорастая изнутри. На восстановление кожного покрова у меня ушло примерно четверть часа, в остальном ему могли помочь только лекари. Обгоревшие легкие и сгоревший волосяной покров я восстанавливать не умела.

Когда слуги унесли айсира Ролана, все угрюмо посмотрели на пятно, оставшееся после случившегося. Ковер, пурпурный и дорогой, между прочим, также был безнадежно испорчен. На нем были рассеяны обрывки полусгоревшей одежды, пепел, остатки сползшей с айсира кожи.

— Предлагаю начать голосование, — нервно произнес айсир Хайто, председатель заседаний Альянса.

Все проголосовали. Кроме меня. Я единственная оставалась стоять и в ужасе продолжала смотреть на пятно… Чтобы уложить на носилки айсира Ролана, мне пришлось поднимать его силой ветра, так как любое прикосновение причиняло страдальцу невыносимую боль… Я все же не очень хороший целитель, а если говорить откровенно, то и вовсе отвратительный.

От нехороших мыслей по поводу собственной ничтожности меня отвлек все тот же айсир Хайто.

— Сорок пять — «за», айсир Ролан отсутствует, айси… Пресветлая императрица воздержалась. Решение принято!

Я вздрогнула, удивленно посмотрела на Хайто. Тот от моего взгляда почему-то побледнел, а я вспомнила, где нахожусь.

— Айсир Хайто, — я откашлялась, чтобы вернуть голосу уверенность, и уже громче приказала: — Продолжайте заседание, огласите весь список наших предложений и предписаний… я присоединюсь позже.

И с этими словами стремительно покинула зал заседаний Альянса Прайды.

Путь мой пролегал к покоям супруга, однако его там не оказалось. Я и вошла, и в спальню заглянула — никого. Решив не отступать от намеченной цели, поспешила в башню — второй раз в жизни.

Войдя в это самое северное строение дворцового комплекса, вспомнила о возможности сократить подъем по лестнице. Приложив ладонь к стене, пронаблюдала за тем, как закручивающиеся по спирали ступени выпрямились, и лестница фактически сократилась раз в десять. Удобно, ничего не скажешь.

Взбегая по ступеням, думала о том, что именно сказать любезному супругу, но, едва распахнула дверь, услышала насмешливое:

— Можешь ничего не говорить, нежная моя!

Постояла на пороге, но все же решительно вошла, даже дверь за собой прикрыла и направилась к кесарю. Подойдя к его столу, остановилась напротив императора, который вальяжно сидел на стуле, хотя лично я ранее не представляла, что на этом предмете мебели можно сидеть эдак пренебрежительно-вальяжно… Поток моих мыслей остановил его угрожающе-спокойный взгляд.