Игрушка императора

 — Но что касается лично тебя, полностью проигнорировавшую тот факт, что ты замужем, меня бесконечно интересует вопрос: тебе понравилось?

Понравилось что? О чем речь?!

Почему-то, едва кесарь взял меня за горло, думать о чем-либо, кроме его руки, сжимающей мою шею, уже не получалось…

— Не понимаешь, — насмешливо констатировал супруг, — так я могу и напомнить, нежная моя, твои эротические приключения в мире элементалей!

Дохлый гоблин! У меня глаза округлились, но на сей раз не от ужаса, медленно, но верно сковывающего мое тело, а от удивления — кто доложил? Неужели Цвет?! Как иначе кесарь мог узнать?

— И это все, что тебя интересует? — На величественном челе скользнула мрачная усмешка. — А где же раскаяние? Стыд? Совесть?! Где?

Я сглотнула и честно ответила:

— Что касается совести, то вы лично приложили усилия для того, чтобы ее у меня не было! По поводу стыда — там не произошло ничего такого, за что мне было бы стыдно! Кстати, даже вопрос с отрубанием вашей головы не поднимался! А по поводу раскаяния… — Все время, пока говорила, я старалась смотреть исключительно на воротник его рубашки, но сейчас уверенно взглянула в глаза супруга и добавила: — Оно там же, где и ваше!

Ледяные глаза яростно сверкнули, тонкие губы стиснулись и побелели, пальцы на моей шее сжались сильнее, но меня это не остановило:

— Я же не устраиваю скандалов по поводу ваших любовниц!

И вот тогда кесарь улыбнулся… ласково. И желание предъявлять ему требования исчезло моментально, испарилось просто. Мне снова стало очень жутко, а сердце забилось быстрее. И как-то особо остро я ощутила всю свою беспомощность в руках того, кто привык казнить и миловать по собственной прихоти… Хотя о чем это я, миловать кесарь не умеет, только казнить!

— Радует, когда жена тебя понимает, — прошептал кесарь, чуть ослабив хватку, и начал медленно наклоняться ко мне.

Медленно, неотвратимо, жутко… кажется, опять будет кровь пить!

— Так, — я тяжело дышала, — оправдания меня не спасут… да?

Он не ответил, все так же неторопливо склоняясь ко мне. Каким бы ни было предстоящее наказание, началось оно с легкого покусывания мочки уха… а вторая рука потянулась к расстегнутому ремню, забралась под ткань… Это уже было что-то новое, и от этого более… страшное.

— Не нужно так со мной.

Да, мне было страшно, но покорно терпеть я не собиралась!

— Это угроза? — ласково вопросил кесарь.

— Предупреждение! — Сама не знаю, что сделаю, но молчать и бездействовать не буду.

Безжалостный рывок — и застежки брюк посыпались на пол. Неуловимое движение — и я оказалась прижата к стене, а руки императора начали медленно исследовать мое тело. И я испуганно сжалась, боясь просить его остановиться, опасаясь того, что может произойти… до слез страшась самого кесаря.