Игрушка императора

Столько раз я мечтала вырваться в этот парк, оставив все дела хоть ненадолго, побродить по аллеям, прикоснуться к фонтанам, вдохнуть аромат всех цветов, и особенно хотелось полежать на голубой траве, которая ровным ковром покрывала участки под деревьями, или хотя бы побродить босиком… Сколько раз я бросала взоры на парк из окон своей спальни, своего кабинета, зала заседаний Альянса… как жаль, что мне так ни разу и не удалось осуществить исполнение этого желания, прогулку по парку я вечно откладывала на потом… И вот дождалась — этого самого «потом» у меня уже не будет!

Кесарь, несомненно, считавший мои мысли, усмехнулся, его губы вновь осторожно коснулись моей шеи, и он прошептал:

— Я же предупреждал, что все реформы в Правде бессмысленны. Ты бездарно истратила отпущенное тебе время.

Судорожный всхлип вырвался из груди против моей воли, потому что я хочу жить! Смерть никогда не была в числе моих приоритетов… Я не готова умереть, совсем не готова…

Тихий смех был ответом на мою мысленную истерику.

А затем… весь мир раскололся…

В буквальном смысле!

Сначала земля начала дрожать, словно изнутри нее рвалось что-то огромное. Я удержалась на ногах только благодаря объятиям кесаря, неколебимого даже столь чудовищным землетрясением. И мы так и остались стоять в этом бушующем буйстве, а вот Лора и Девари грохнулись на землю, затем послышался отчаянный визг… Лориана, встав на четвереньки, скептически посмотрела на лорда… Девари визжать перестал и даже смутился. Я хмыкнула, загордилась стойкостью сестрички и передумала устраивать истерику — я же Астаримана.

Однако мои мысли и по поводу истерики, и по поводу принадлежности к гордому роду Астаримана испарились вмиг, едва по саду… моему прекрасному саду зазмеились трещины! Огромные, раскалывающие весь парк трещины!

— Не-е-ет! — закричала я, не в силах сдержаться.

Однако дальше кричать не получилось — я буквально лишилась дара речи, едва деревья и кусты моего парка начали срываться и падать в стремительно образующиеся расщелины! Мои прекрасные цветущие деревья с птичьими гнездышками, с кормушками, с комьями земли и участками голубой травы… Когда же в эти все увеличивающиеся трещины начали проваливаться и фонтаны и клумбы, я поняла, что по щекам текут слезы… Мой парк… мой прекрасный парк, о котором я столько мечтала, над его планами и эскизами я просидела не один вечер… От величественного подарка кесаря теперь остались лишь вздыбленные участки земли, огромные трещины, глубокие овраги и только место, на котором стояли мы, сохранялось неизменным.

— Это всего лишь сад! — раздраженно произнес кесарь.

— Это был мой сад, — прошипела злая я, — мой.