Игрушка императора

Я это знал… о том, что ты любишь. Знал еще тогда, когда ты бросилась в самую гущу сражения с гоблинами. И тогда на лестнице, в горных лабиринтах Верейска, когда ты испугалась, что я могу погибнуть. Знал… но к Аршхану ревновал до безумия. — Усмехнулся и вдруг ехидно добавил: — Я-то знал, но, говоря откровенно, надеялся, что до тебя раньше дойдет!

Мстительно треснула его каблуком по ноге. Простонал, причем явно притворяется, сполз на колени, обнял, прижался головой к моей груди и снова простонал:

— И это ты тоже знал, — меланхолично ответила я.

Рассмеялся, а затем резко вскинул голову и, глядя в мои глаза совершенно серьезно, потребовал:

— Дай слово, что ты не будешь рисковать собой!

Одним словом — рыжий! Я, Катриона Ринавиэль Уитримана, принцесса Оитлонская, призналась в нежных чувствах этому… рыжему, а он?

— Динар, — не отказав себе в удовольствии, запустила пальцы в его волосы, — вот скажи мне, на любовные признания разве полагается реагировать какими-либо вздорными требованиями?

— Видишь ли, Кат, — он так и с колен поднялся, опять повторил свой маневр с удержанием моего подбородка и продолжил: — Менее всего я расположен слушать твои предсмертные признания.

А ты, Кат, иногда умудряешься быть на редкость безголовой дурой!

Я попыталась вырваться, но он не позволил. На какое-то мгновение лицо Динара исказила такая ярость, что я и вырываться перестала, испуганная подобным.

— Слушай меня внимательно, Катриона, — прорычал этот недоорк, — кесарь — твой муж. К сожалению, на данный момент я не могу этого изменить… И я бы тебя спрятал, но ты никогда не простишь мне уничтожения Оитлона… а кесарь пойдет на подобное, и теперь я это понимаю.

А значит, ты будешь делать все, что прикажет супруг!

— Заткнись! — глухой гортанный рык. — Занимайся Прайдой, воскрешай былое величие Праера, но не смей перечить кесарю! Ни в чем. Даже если придется лечь с ним в постель, ты сделаешь это, Кат!

— Ди… — испуганно прошептала я.

— Ты сделаешь это и останешься живой! — зло прервал меня айсир Динар Эвейтис Грахсовен.

Нервно сглотнув, я промолчала. Разделить ложе с кесарем… теперь, когда я осознала свои чувства к Динару? Когда я четко знаю, что он тот единственный, с кем мне хотелось бы делить и ложе, и всю свою жизнь? Я не желаю принадлежать кесарю!

— Ты должна просто выжить, Катенок, любой ценой.

Обещай мне, — тихо попросил Динар.

Я отрицательно покачала головой.

— Кат, пообещай мне. Прошу тебя… — и умоляющий взгляд, которому я не смогла противиться.

— Хорошо, — это слово далось сложнее, чем признание в чувствах.

И почему-то, когда Динар меня обнял, я почувствовала себя преданной. Он догадался.

— Приятно? — спросил не без ехидства.

— Нет, — я была откровенна.