Юнкер

 — Хотя, кажется, догадываюсь…

— Если бы сейчас было чуть светлее, то ты мог бы увидеть — вот на тех воротах, — отозвался Андрей Георгиевич, — эмблему фабрики, принадлежащей уже знакомому тебе Ивану Карловичу Штольцу…

— Да твою ж… — простонал я.

— …С которым у Михаила назначена встреча, — ледяным тоном продолжил Андрей Георгиевич. — Разумеется, тайная — поэтому и такой час. Я точно не знаю, какие документы твой брат получит от Штольца — но Александр Константинович хотел бы с ними ознакомиться… Как ты понимаешь, все это дело касается только семьи — поэтому я и взял с собой тебя, а не своих людей.

— Понимаю, — вздохнул я. — Можете на меня рассчитывать.

Наверное, все и должно было закончиться именно этим — но я все равно зачем-то продолжал надеяться, что Воронцова просто ошиблась — или специально соврала мне. Что дед как-нибудь справится, выведет бестолкового братца на чистую воду, убедит, заставит сыграть на нашей стороне…

Но, видимо, что-то все-таки пошло не так.

— Вот он. — Андрей Георгиевич указал на ворота фабрики. — Смотри внимательно, Сашка.

Распахнулись не огромные створки, выкрашенные в светло-серый. А дверь рядом — чуть ближе к нам. Темная, неприметная, почти сливающаяся с кирпичной стеной. Миша спустился по низким ступенькам на тротуар и, оглядываясь по сторонам, зашагал к машине. В руках он держал то ли сумку, то ли небольшой чемодан — по-видимому, там и лежали нужные деду бумаги. И хорошо, если братец еще не успел подписать ничего лишнего… Нет вряд ли — если уж парни Андрея Георгиевича следили за ним, то наверняка уже знали достаточно, чтобы не допустить каких-то серьезных последствий.

Миша забросил чемодан на пассажирское сиденье и уселся в машину. Через несколько мгновений «Волга» вспыхнула габаритными огнями и тронулась, отъезжая от ворот фабрики.

— Ну, с богом, — вздохнул Андрей Георгиевич, берясь за руль. — Поехали, поглядим…

Ехали мы недолго — и все же я успел раза три или четыре пожалеть, что не попросился за руль. Водил Андрей Георгиевич отлично, но немолодые уже глаза все-таки подводили: пару раз он влетал колесами в ямы на дороге. Да так, что у нас обоих лязгали зубы. Мог бы и включить фары — все равно рассвело. Даже странно, что Миша до сих пор не разглядел в зеркале знакомую машину, двигавшуюся за ним на расстоянии пятидесяти метров.

Братец казался сосредоточенным. Или даже напуганным. За ним и раньше не водилось особой тяги к лихачеству — а теперь он и вовсе ехал так, будто из мотора его «Волги» убрали две трети цилиндров. Медленно, осторожно, в правом ряду, избегая широких улиц и проспектов.

Будто крался куда-то.

Наверное, только поэтому мы его и не потеряли.