Юнкер

Андрей Георгиевич хитрил: отставал, выжидал перед поворотами, прятался за припаркованными у тротуара грузовиками — пару раз даже объехал Мишу по соседним улицам, чтобы снова подкараулить чуть дальше. То ли тот и вовсе не смотрел по зеркалам, то ли на нашей машине висело какое-то особенно хитрое маскировочное — братец так ничего и не заметил.

Всю дорогу я осторожно пытался его «прощупать». С Костей подобное наверняка удалось бы без особого труда — связь со старшим братом всегда была куда сильнее. То ли из-за врожденных способностей к ментальной магии у обоих… то ли просто из-за того, что Миша терпеть меня не мог — сколько я себя помнил.

Я кое-как улавливал только отзвуки эмоций — тревогу, страх, щедро приправленных какой-то непонятной злобой. Но все ровно — ни всплесков, ни биений, по которым я мог бы понять, что нас засекли.

Миша ничего не видел — и не чувствовал.

— Осторожнее, — проворчал Андрей Георгиевич. — Заметит.

Он, в отличие от брата, наверняка ощутил исходящие от меня волны Дара.

— Да ладно уже. — Я вытянул руку, указывая вперед. — Приехали.

Темно-коричневая спортивная «Волга» остановилась у здания на углу Разъезжей и Кабинетской. Миша выбрался наружу, огляделся по сторонам и, подхватив чемодан, направился к двери на углу. То ли к небольшой кафешке, то ли и вовсе пирожковой, явно не подходящей по статусу наследнику княжеского рода. Судя по тому, что буквы на крохотной вывеске не горели, заведение еще не успело открыться — но это не помешало Мише попасть внутрь. Где его, по-видимому, ждали. Когда Андрей Георгиевич осторожно воткнул машину у тротуара, я кое-как разглядел в тусклом свете за окном двух человек.

Самого Мишу — к счастью, драгоценный братец сидел ко мне спиной — и его визави. Незнакомый мне худощавый мужчина средних лет склонился над столом и что-то говорил — наверняка шепотом, чтобы никто не услышал. Потянувшись к нему Даром — я не почувствовал ни малейшего отклика. Простолюдин… или наоборот — аристократ такого класса, что без труда мог спрятать силу и от меня, и от Андрея Георгиевича с его пятым магическим.

Нет, скорее — первое. Могучий Одаренный наверняка бы уже сам засек нас обоих — да и выглядел бы, пожалуй, по-другому. Что-то в Мишином собеседнике сразу выдавало мелкую сошку — посыльного, поверенного, какого-нибудь второсортного адвоката или чиновника. Или вовсе курьера — судя по тому, как он бегал глазками по сторонам, жался и вымученно улыбался, явно побаиваясь родовитого аристократа.

Неудивительно, что их встреча оказалась недолгой: незнакомец забрал у Миши чемодан, поклонился, неловко набросил на плечи плащ из видавшей виды кожи, попятился к выходу… снова поклонился — и буквально выбежал наружу.