Юнкер

— С сегодняшнего дня вы поступаете на службу ее величеству Императрице Екатерине Александровне и государству Российскому. А также в мое полное распоряжение. — Ротный сделал многозначительную паузу. — И — уж поверьте — мне нет никакого дела, кто передо мной: сиятельный князь, сын кухарки, которого матушка изволила нагулять от благородного родителя — или тот, кто вообще появился на свет без Дара.

Я бы не удивился, закончи ротный свое выступление именно так. Интересно, у Мишки в Павловском было то же самое?.. Нет, вряд ли. Слишком уж много и туда, и уж тем более в Пажеский Корпус приходило родовитых дворян… Точнее, даже наоборот — как раз нетитулованных туда принимали крайне редко. Тамошние преподаватели и офицеры наверняка взвешивали каждое слово.

А здешние «господа юнкера» едва ли могла похвастаться знатными или хотя бы просто богатыми предками. Разумеется, за исключением парочки «грешников».

Да и мне рассчитывать на помощь деда — в случае чего — пожалуй, не стоит.

— Передо мной в очередной раз стоит непростая, но благородная боевая задача — за три года сделать из пацанов офицеров. — Ротный развернулся на пятках и снова двинулся вдоль строя. — И видит Бог, я с ней справлюсь… чего бы это не стоило вам, господа юнкера.

Вокруг раздались негромкие смешки. Шутка — которую до нас наверняка уже слышало не одно поколение первогодок — пришлась по нраву не всем. Но многие хихикали исключительно из вежливости. Достаточно громко, чтобы усладить начальственный слух — но при этом и достаточно тихо, чтобы ненароком не вызвать гнев.

— Военная служба в славном Владимирском училище нелегка. Не смею даже надеяться, что на весеннем построение перед отъездом в летний лагерь увижу всех, кто присутствует здесь сейчас. Двое из десяти юнкеров покинут нас еще до Нового года. Так всегда было — и так будет. Слабые не задерживаются. Но те, кто останется — станут друг для друга новой семьей. — Ротный сложил на груди могучие ручищи. — А я, лейб-гвардии штабс-капитан Симонов Валерий Павлович, с сегодняшнего дня и на ближайшие три года стану вашей мамой и папой.

— Но сиська у меня одна, — негромко прокомментировали справа. — Так что будете… употреблять по очереди.

По сравнению с выверенным — а потому сомнительным — юмором ротного выступление соседа показалось чуть ли не блестящим экспромтом. И я не выдержал — и заржал. Не то, чтобы действительно громко, но…

— Господин юнкер, я сказал что-то смешное? — рявкнул ротный.

Ну вот, приплыли. В первый же день…

Я уже приготовился было ответить — осторожно, тихо, вложив в голос как можно больше искреннего раскаяния… Но сосед по строю — тот самый шутник — вдруг меня опередил.

— Никак нет! — заорал он, вытягиваясь по струнке.