Юнкер

А значит, он просто-напросто знал, о чем мы беседовали. Если не до последнего слова, то примерно до середины — уж точно.

— Невероятное умение залезть людям в голову… причем без всякого Дара, — поморщился дед. — И невероятное же обаяние. Надеюсь, ты еще не успел наобещать его светлости ничего лишнего?

— Смотря что считать лишним — осторожно ответил я. — Обычно я стараюсь меньше говорить — и больше слушать.

— В высшей степени похвально. — Дед довольно закивал и потянулся за трубкой. — В таком случае, ты послушаешь и меня… хотя бы послушаешь. Доказать я тебе все равно ничего не смогу. Некоторые вещи приходят исключительно с опытом. Или не приходят вообще.

Наверное, здесь я должен был задать какой-то вопрос — но на ум приходили или до смешного бестолковые, или откровенно риторические. Так что я предпочел промолчать… и, похоже, даже набрал в дедовых глазах пару очков.

— Петр Александрович — человек большого ума. Можно сказать, выдающегося, — продолжил дед. — Но не всем его словам стоит доверять безоговорочно. Даже великим иногда свойственно заблуждаться.

— И в чем же он заблуждается? — поинтересовался я.

— В первую очередь Багратион переоценивает принцип государственной власти. — Дед явно ожидал, что придется уточнять. — И, как ни странно, недооценивает власть самого государя. Или государыни — дай Бог здоровья Екатерине Александровне.

Сложно. Не настолько, чтобы совсем уж не понять, но…

— Я не стану спорить: в отдельных случаях Империя оказывается куда устойчивее пары десятков княжеств — как это было раньше, — снова заговорил дед. — У централизованной системы масса достоинств. Но не стоит путать причину и следствие. Власть держится на личности, на самой фигуре государя — но никак не наоборот… Ты знаешь, сколько лет Романовы занимают престол?

Снова экзамен? К счастью, вопрос оказался достаточно легким — так что врасплох меня не застал.

— Триста… Триста пятьдесят с небольшим.

— Именно, — кивнул дед. — Достаточно долго. И за это время династия дала стране как великих правителей, так и откровенно бездарных. И не нужно быть знатоком истории, чтобы заметить занятную картину: воцарение на престоле невыдающейся личности всякий раз приводило к возвышению примерно десятка дворянских родов. Как правило — из числа наиболее древних и могучих, хотя — надо признать — случались и исключения.

— Что реальная власть в России — впрочем, как и во всем мире — принадлежит родам, — усмехнулся дед. — Которым также принадлежит большая часть и земель, и промышленности, и, разумеется, капиталов. И славному роду Романовых в свое время… скажем так, просто повезло.

— Опасные слова, — проворчал я. — Я бы на твоем месте не стал…

— Я не боялся говорить так двадцать лет назад, тридцать и сорок.