Юнкер

 — Дед откинулся на спинку кресла. — И уж тем более не боюсь сказать сейчас. И опасного в них уж точно не больше, чем в иллюзиях незыблемости императорской власти. Самодержавие, основанное на одной лишь идее самодержавия, не стоит и ломаного гроша. И те государи, которые об этом забывали…

— Правили недолго? — догадался я.

Говорить почему-то хотелось вполголоса. Вряд ли кто-то в усадьбе осмелился бы подслушивать нас… И все же. Беседа явно принимала занимательный оборот. И таких откровений от деда я не ожидал.

Интересно, что же последует за ними.

— Правили крайне недолго. — Дед щелчком пальцев запалил трубку. — И их быстро сменяли более разумные. Которые понимали, что для государства, в сущности, не так уж и важно, чей именно зад займет трон в Зимнем.

— Звучит так, будто ты лично участвовал в каком-нибудь дворцовом перевороте.

— Я лично участвовал в кое-чем пострашнее переворотов, — сказал дед. — А запредельные амбиции редко идут на пользу. В конце концов, я-то как раз всегда понимал, что трон… В общем, если бы мне так уж сильно хотелось, нынешний наследник престола, возможно, даже носил бы фамилию Горчаков. Но сейчас речь не об этом. — Дед выпустил из ноздрей сизый дым. — Ты должен понять, на чем по-настоящему держится государство.

— Хочешь сказать, что на одних родах? — Я сложил руки на груди. — А как же армия, в конце концов? Наполеон…

— Проиграл битву под Смоленском. — На лице деда отразилось явно удовольствие — похоже, ему уже случалось в пух и прах разбивать подобное аргументы. — А вместе с ней проиграл и войну. И вовсе не потому, что у него не было сил противостоять пушкам, кавалерии и пехоте — этого-то у него как раз еще оставалось достаточно.

— Коротышка имел глупость поссориться с Россией. И с Англией. И еще с несколькими державами. — Дед на мгновение задумался. — А после поражения перестал устраивать еще и тех, кто раньше принимал его сторону. Первыми переобулись немецкие аристократы, а за ними и вся Европа.

— Наполеон потерял поддержку родов… — проговорил я.

— Именно. — Дед отсалютовал мне мундштуком трубки. — А регулярная армия нашего тезки-Императора, в общем, только собирала трофеи. Которых было немало.

Не то, чтобы дед нарисовал однозначно стройную, ту самую «истинную» картину мира. Но то, о чем говорил Багратион, теперь уже казалось плоским, упрощенным. Предназначенным для недорослей — но никак не для Одаренных, которым суждено обрести высшие ранги могущества.

— Но для чего тогда вообще нужно… все это?

Я постучал себя по юнкерским погонам с вышитой золотом буквой «В» — Владимирское пехотное. Дед наверняка заранее знал любые мои вопросы и аргументы — как и ответы на них. Но все равно хотелось спорить.