Юнкер

 — Хотя государыня — по понятным причинам — не приветствует подобное.

По вполне понятным. Любой правитель был бы не в восторге, что его люди, присягнувшие на верность государству и короне, связывают себя еще какими-то обязательствами. Не знаю, как для деда, но для меня вассальная клятва была чем-то откровенно древним, архаичным, выродившимся до нелепой формальности. Почти ненастоящим — как то же самое крепостное право.

— Андрей Георгиевич служит нашей семье с самого совершеннолетия, — снова заговорил дед. — Так же, как служили его отец, дед и прадед. Штольцы стали вассалами Горчаковых в семнадцатом веке, еще до Петра Великого.

— А он не упразднил клятву? — Я вспомнил реформы, которые первый Император насаждал железной рукой. — Тогда многие права старых родов…

— Не упразднил. Петр Романов, — Дед явно не случайно назвал государя по фамилии, будто в очередной раз подчеркивая то, что уже говорил раньше, — был умнейшим человеком. Он точно знал, когда можно наступить на хвост древним родам — а когда этого лучше не делать. И благоразумно не стал трогать то, что куда старше его собственной династии. — Дед чуть сдвинул брови. — Поверь, Саша, вассальные клятвы порой крепче, чем родственные связи. И не слабеют ни за годы, ни за сотни лет.

— Старые… — повторил я. — А новые? Сейчас это разрешено?

— Прямого запрета нет. — Дед хитро улыбнулся. — Подозреваю, оттого, что нет и случаев. Последняя вассальная клятва была принесена еще в прошлом веке. И такие вещи всегда происходят тайно.

— А Багратион? — спросил я. — Он не…

— Ничего не сможет и не станет делать со свершившимся фактом, — отрезал дед. — Но постарается помешать, если узнает заранее… В случае, если ему зачем-то разболтает один недалекий юный князь… Ты и дальше собираешься задавать мне такие вопросы? Я начинаю думать, что выводы о твоей сообразительности… — Дед покачал головой, — несколько преждевременны.

— Думай, что хочешь, — огрызнулся я. — Если уж мне придется поучаствовать в том, чего не было уже лет сто — неплохо бы узнать кое-что о подводных камнях. У кого я еще могу спросить все это?

— Уж точно не у его светлости Багратиона, — ухмыльнулся дед — похоже, моя отповедь его скорее позабавила, чем рассердила. — Конечно же, я расскажу все, что тебе следует знать. И даже чуть больше.

— Не сомневаюсь. — Я пожал плечами. — Если честно, мне куда интереснее причина, а не обертка. Ты знаешь, что заставило Воронцову пойти на такой шаг?

— Знаю. Я. — Дед напоследок пыхнул трубкой и отложил ее в сторону. — Как ты догадываешься, покровители рода Воронцовых сейчас… не слишком-то в ней заинтересованы.

О да. Если уж сами пытались подвести под нож, чтобы спровоцировать мясорубку.

— А ведь ты собирался воевать не с ней… И даже не с ее сыном.