Юнкер

Разумеется, по неотложному делу. «Благородный поручик» Подольский весил раза в полтора больше моего тощего однокашника — но даже это не мешало им обоим получать от процесса примерно равное удовольствие — а заодно и веселить народ. Юнкера в дортуаре радостно ржали, поощряя лихую парочку аплодисментами.

— Во дают… — Иван поднял глаза от книгу, проводил Богдана с Подольским взглядом — и повернулся ко мне. — А ты чего такой пасмурный, Сашка? Случилось чего?

Про мятую и грязную форму он деликатно ничего не спросил — если уж я сам не пожелал рассказать. Но судьба подопечного его все-таки интересовала.

Мне на мгновение даже захотелось поделиться с ним хотя бы кусочком всей этой кутерьмы… но, конечно же, не стал.

— Да так… — Я спрятал в ладони металлический цилиндрик, добытый в бою на Старо-Пороховской. — Вымотался просто, наверное. Вот и разморило под вечер.

Я соврал. Денек выдался насыщенный, так что телом я действительно ощущал усталость. Но голова работала на полную, раскручивая шестеренки между ушей до запредельных оборотов. Я понемногу начинал догадываться, для чего деду так нужно было отыскать дочку покойного Колычева.

Но кто-то отыскал ее раньше. Уголовник, которому я ненароком проломил череп. Точнее, силы, которые за ним стояли. Конечно, нельзя исключать версию, что урка с ржавым наганом просто-просто задумал ограбить бедную девушку… особенно если каким-то чудом узнал о ее происхождении.

Поверенный знатного рода непременно должен был оставить дочери какое-то наследство. Убитый узнал что-то, подкараулил Катю у квартиры, связал, мучил, пытаясь выяснить, где она прячет обретенные богатства. И, так ничего и не выпытав — убил.

А я просто оказался не в том месте — и не в то время. Совпадение.

Но этот вариант неумолимо разбивался о мою находку.

Мне никогда не приходилось слышать о подобном. Даже краем уха — или хотя бы в виде какой-нибудь столичной байки. И если уж такой агрегат действительно изобрели в России, в Америке или еще одному Богу известно где — он никак не мог попасть в руки обычного мелкого преступника.

Я снова нажал на кнопку — наверное, уже в сотый раз — и ощутил, как Дар уходит. У меня будто на мгновение стало на один орган чувств меньше.

Я не использовал никаких заклятий, не держал плетений — но родовая магия всегда была со мной. И насколько успел привыкнуть к ней, что без ее могущества сразу же почувствовал себя беззащитным, голым…

Но стоило мне перестать давить на податливый кружочек из черного пластика — все тут же вернулось. Я еще несколько раз «заглушил» свой Дар и вернул на место, а никто вокруг даже не заметил.

Не заметил, что в моих руках самое страшное оружие, изобретенное со времен крупнокалиберной гаубицы.